Кизиловый мост
Шрифт:
Тут послышалась песня. Это было как раз после передачи очерка. Пел Керемхан. Слов я не разобрал; видимо, это было что-то веселое (Керемхан довольно наглый парень, но не лишен остроумия). Его приятели громко захохотали и подхватили припев.
Сария стояла у входа и радостно улыбалась, глядя на палатку рабочих. Я кивнул в ту сторону и произнес, стараясь вложить в свои слова как можно больше иронии:
– Однако тебя так и тянет туда магнитом!
Она скользнула взглядом по моему лицу, и на секунду у нее сдвинулись брови, словно она только что увидела
Нет, надо что-то предпринимать! Недопустимо, чтобы моя собственная жена, которой к тому же нет и двадцати лет, смотрела на меня свысока!
Однако я не дал возмущению овладеть собой, спокойно подошел к Сарии и сказал, взяв ее за руку:
– Знаешь что, милая, будет лучше, если ты перестанешь общаться с ними в нерабочее время. Я, во всяком случае, запрещаю тебе это.
Сария усмехнулась. Никогда раньше я не видел у нее такой наглой усмешки. Я еле удержался, чтобы не закатить ей пощечину.
– Знаешь, Адиль, я терпеть не могу, когда мне что-нибудь запрещают. Обязательно хочется сделать наоборот.
– Да? Раньше я не замечал этого. Ну, в таком случае я тебе не советую ходить к ним. Не советую.
– Но почему, Адиль?
– Жена смотрела на меня со спокойным недоумением. Будто не понимала, чертовка, о чем речь.
– Неужели не ясно: замужняя женщина - и трое молодых парней...
– Ну и что? Может быть, ты ревнуешь, Адиль?
Мне было довольно трудно сохранить спокойствие:
– Я люблю тебя, вот и все.
Она снова усмехнулась:
– Что же тогда тебя беспокоит?
– Меня беспокоит, что ты так легкомысленна! Не понимаешь простых вещей положение твоего мужа обязывает тебя достойно...
– Ах, твое положение! Ты прав - мы по-разному, видно, понимаем, что такое достоинство и что такое легкомыслие! Они мои товарищи по работе, понимаешь? То-ва-ри-щи! И я знать ничего не хочу про твое положение!
– Хорошо, не будем спорить. Пора спать, Сария. Стели постели.
– Сейчас постелю. Но ты должен понять, Адиль, я работаю в этой бригаде, и они, Керемхан, Гариб...
– Это все вздор, Сария!
– Я старался говорить спокойно и убедительно. Керемхан, Гариб, Солтан! Не нужны они тебе. Я знаю, к чему стремлюсь, чего хочу достичь, и я никому, даже тебе, не позволю мешать мне! Я ни на одну ступеньку не спущусь с того места, которое занимаю, ради твоих капризов. Понимаешь ты это?
– О, конечно!
– А насчет моей ревности... Кто они такие, чтобы я ревновал к ним жену?
– Люди. Строители.
– Ну и что же? Они неплохо зарабатывают на этом строительстве.
– Ты тоже.
– Что с тобой, Сария? Ты всерьез можешь сравнивать меня с ними?
– Пока не пробовала. Но знаешь, я не уверена, что сравнение будет в твою пользу. Они, по крайней мере, никого и ничего не боятся.
– А я боюсь?!
– Боишься. Боишься
за свою карьеру!– Я ничего не боюсь. Я только выполняю свои обязанности - перед страной, перед обществом... Я, конечно, не стану изображать, что готов ринуться ради тебя в пропасть! Ты...
Я уже не мог говорить, меня душил гнев. А она еще улыбалась!
– Конечно, ты не станешь подходить к пропасти! Разве можно рисковать собой! Такой энергичный, способный, талантливый инженер? Так ведь сказано в очерке, который написали по твоему заказу?
– Очерк написан не по моему заказу!
– крикнул я.
– Разве? Ты ведь так добивался, чтобы его написали. Почему ты не сказал корреспонденту, что в нашей бригаде есть люди, которые работают несравненно лучше, чем твоя жена, и что о ней совершенно незачем упоминать в очерке?
– Кто же эти доблестные работники?
– Те, кто за двадцать дней выполнили план двух месяцев. Солтан, Керемхан...
– Что же ты не упоминаешь героического бульдозериста?
Сария гневно взглянула на меня и промолчала.
– Да... Вот уж не думал, что пригрел на груди змею. Ты настоящая гюрза!
– Между прочим, гюрза самая смелая из змей.
– Не знаю, смелая ли, но, во всяком случае, самая ядовитая... Сравнивать мужа черт знает с кем...
– Хватит, Адиль! Я не хочу слушать таких слов о моих товарищах. Тебе-то их не в чем упрекнуть.
У меня не было сил продолжать этот спор. Да... ничего себе семейная жизнь! Очень мало похоже все это на ту идиллию, которую я рисовал себе до женитьбы!
До женитьбы...
...Мы познакомились с Сарией на государственном экзамене в техникуме (я был в комиссии от министерства). Тоненькая, стриженная под мальчика девушка в голубой тенниске привлекла мое внимание - она отвечала толково и смело. И к тому же очень живая и симпатичная.
– Что за девушка?
– спросил я у одного из преподавателей, моего старого знакомого.
– Эта, стриженая? Сария Багирова. Любопытная девчонка. Спортсменка, потанцевать любит и при всем том удивительно способная и работящая. Из рабочей семьи, между прочим. Отец - шофер. Забавная. Взяла, например, и выучила немецкий без преподавателя.
Я задал Сарии несколько вопросов. (По-немецки я говорю с детства - ходил в группу.) Она отвечала свободно, но произношение ее не могло не вызывать улыбки. Девушка заинтересовала меня. Я так же, по-немецки, попросил ее записать номер моего телефона и после окончания экзаменов позвонить мне в управление.
Сария позвонила. Мы встретились. Потом еще раз. Девушка увлекла меня. Она словно жила в каком-то другом мире - мире ясности, чистоты и беззаботности. Я не стремился проникнуть в этот мир - в нем была неприемлемая для меня примитивность, но прикоснуться к нему, дышать с этой девушкой одним воздухом стало для меня необходимостью. Очень скоро я понял, что не могу жить без Сарии.
Я ворочался без сна и вспоминал ее черные блестящие глаза, белые руки с сильными пальцами, ее звонкий, чистый, девчоночий голос.