Кеннаски во тьме
Шрифт:
– Хорошо, - открыв глаза, неожиданно сказал господин Кеннаски, - покажите.
Шмерц замычал.
– Ах, да, - господин Кеннаски растопырил пальцы, - прошу.
– У вас тут потоп, - выдавил Шмерц.
– Страшно?
Господин Кеннаски уловил кивок, вздохнул и смазал пальцем гребень волны.
– В
В стороне от площадки на песчаном берегу возникли босые мальчик и девочка лет шести или семи. Девочка была в синем платьице с пояском. Мальчик был одет в песочного цвета костюмчик. Интерес мальчика составляла рыба, выброшенная волной на берег. С искаженным лицом он топил ее в мокром песке. Рыба пыталась выскользнуть и била его хвостом по рукам.
– Что ты делаешь с рыбкой?
– спросила девочка.
– Она должна умереть, - сказал мальчик.
– Немедленно отпусти ее, Лео!
– потребовала девочка.
– Лео Кеннаски никого не отпускает!
– Дурак!
Девочка шлепнула мальчика ладошкой.
– Отстань, Линда, - оттолкнул ее маленький рыбный душитель.
Девочка упала и заплакала.
– Она всегда лезла, куда ее не просят, - сказал господин Кеннаски.
Он со странной улыбкой смотрел, как мальчик, забросив рыбу в море, неуклюже утешает девочку: "Линда, ну, хватит, ну, пожалуйста", а потом стоически сносит ее щипки, пока она приговаривает: "Рыбке так же больно".
– Все, - сказал Шмерц.
И мальчик с девочкой пропали с берега.
– Я слишком многое позволял ей, - грустно произнес господин Кеннаски.
– Именно воспоминания о ней и останавливали вас, - сказал Шмерц.
– В первом эпизоде вы увидели голорамку на столе с женщиной, отдаленно похожей на...
– Линду.
– Да,
во втором случае за решеткой арки пряталась девчонка, которая переживала за избиваемого парня. Вы уловили это.– А в третьем случае?
– В третьем случае, с Ривчейзом, вы наткнулись на видеофайл под именем...
– Линда.
– Да, - подтвердил Шмерц.
– И как это выковырять из меня?
– А это не вирус.
– Не понял.
– Не вирус. Чувство вины. Совесть. Тоска. Нечто, что составляет часть вашей души.
Господин Кеннаски усмехнулся.
– У меня есть душа... Впрочем, людям моего уровня даже желательно иметь некую экстравагантную особенность. Ох, Линда, Линда моя, как глубоко ты застряла во мне. Значит, ее нельзя удалить?
– Я могу подавить чувство или избирательно заблокировать участок памяти, - сказал Шмерц и посмотрел на господина Кеннаски.
– Но хотите ли вы этого?
– Я?
Господин Кеннаски обратил взгляд к успокоившемуся морю.
– Нет, - сказал он, - нет.
Очнулся Шмерц в своей студии. В его голове отсутствовали восемь последних часов жизни и небольшой чип перезаписи. Собственно, он был уверен, что во время последнего сеанса его попыталась взломать какая-то сволочь, и защитный блок просто выключил сознание. Но, кажется, он ничего не потерял.
Шмерц запустил диагностику через виртуальную среду. Норма. Норма. Норма. Кое-что сгорело. Есть несколько любопытных лакун. Но в целом...
Бип! Личное сообщение толкнулось в висок, и Шмерц развернул его, как бумагу перед глазами.
"Спасибо за оказанные услуги, - прочитал он, хмурясь.
– Я буду вас помнить". Идентификационной подписи у адресата не было, имелось лишь имя.
Линда.