Чтение онлайн

– А реальной оценки нет, потому что я не могу их оценивать. Чем бы вы мне ни грозили.

Гобель оценил смелость девушки разговаривать с ним подобным тоном. Пусть смелость и была вызвана, как он посчитал, нервным срывом от его допросов и угроз. Он решил пока не трогать Раю и переключился на Глена.

– Теперь твоя очередь, парень.

У Глена имелось время подумать над своим ответом, поэтому заставлять определяться его не пришлось.

– Я скажу так: рассказ Сергея мне понравился больше, но откровение Гены больше впечатлило. Я поверил, что оно написано сердцем, а не умом,

пытающимся спастись. Поэтому конкретизируйте вопрос, по какому критерию мне их оценивать?

Лорд Гобель вытер ладонью проступившие на лбу капли пота.

– Меня уже начинают раздражать ваши увиливания от прямых ответов.
– Он собирался сказать что-то ещё, но Глен избавил его от подобной необходимости:

– Тогда отвечу прямо и просто: рассказ Сергея мне понравился больше.

Нельзя сказать, что лорда удовлетворили ответы, но он их принял и решил не углубляться в причины выбора. На очереди голосовать был Майкл, всё это время сидевший с улыбкой сбежавшего из психолечебницы пациента.

– Про самолёт прикольно, а этот занудный высер ни о чём я даже не понял, если честно.
– Майкл не увиливал от ответа, а рубил свою правду-матку с плеча.

Гобель пренебрежительно махнул рукой в сторону младшего брата:

– Поколение пепси или как его там называют.
– Затем он посмотрел на сконфуженного от напряжения Усмакова.
– Тебе пока плюс один. Идём дальше.

Вопрос Майклу об аргументах «за» и «против» был лишён смысла ещё в зачаточном состоянии. И это лучше всего понимал лорд.

Он заметил взгляды молодых литераторов, устремлённые за его спину.

– Я доверяю литературному вкусу своей стражи, поэтому ваша судьба зависит и от решения одного из них.
– Гобель по очереди посмотрел на всех троих стражников и обратился к тому, кто был с порезанной щекой:

– Скал, тебе какой рассказ понравился больше?

На лице Скала не дрогнул ни один мускул.

– Мне больше понравился рассказ «Откровение», лорд Гобель.

– Почему?
– Людоед слегка привстал, вцепившись кистями рук в подлокотники кресла, как тигр в пойманную жертву. Очевидно, объяснение его интересовало куда больше, чем сам факт выбора.

– В нём глубже смысл. Я думаю, автор ещё не сказал всего. Освободившись от сковавшей его талант серии книг, у него в мозгу откроется канал для новых идей. Это моё мнение.

«Лорд поднатаскал своих стражников в умении закручено излагать мысли, - подумал Глен.
– Бедные люди».

– Хм...
– Гобель слегка ослабил хватку.
– В этом есть определённое зерно правды. Что же ты скажешь по поводу второго рассказа?

Скал не стушевался под напором хозяина и выдал словно заранее заготовленный ответ:

– В целом неплохо, но отсутствует глубина морали. Это объяснимо, учитывая юмористическую направленность рассказа, но в сложившихся обстоятельствах написание подобного произведения сродни пиру во время чумы. Мне кажется, тема последних минут жизни слишком серьёзна для шуток.

По задумчиво-довольному выражению лица лорда можно было судить, что объяснения стражника его сполна устроили. Вынесение вердикта не планировалось задвигать в дальний ящик. Людоед напустил на себя профессорский

вид и принялся расставлять точки над «i»:

– Так вышло, что решение в итоге всё равно остаётся за мной. Я его принял ещё сразу после прочтения ваших конкурсных работ.
– Он нарочно сделал паузу, нагнетая атмосферу критических переживаний. Атмосферу, в которой он всегда с трепетным удовольствием демонстрировал свою божественную сущность тем, кто вынужден был дышать ядовитыми смесями отчаяния в этой атмосфере.
– Вынужден констатировать, что наши мнения в корне не сошлись.
– Он поочерёдно окатил почти сочувствующим взглядом Глена и Раю, а затем и Сержа.
– Не повезло тебе, парень. Ты проиграл.

Никаких объяснений не последовало. Оспаривания тоже. Сергей лишился возможности не только говорить, но и думать. Выиграть десятки конкурсов и проиграть тот единственный, от которого зависела жизнь - такое обстоятельство способно переработать в осадок любой навык. Он даже не чувствовал, как бесшумно подобравшаяся стража взяла его под руки, с лёгкостью подняла со стула и поволокла куда-то в глубины особняка. Наверняка он точно так же не почувствует, как один из стражников оглушит его прикладом ружья и как толстый повар-китаец начнёт разделывать его тело подобно телячьей туше. Хорошо, что он был лишён возможности думать и понимать. Это избавит его от совершенно ненужных в такой ситуации последних пяти минут жизни.

Глен, Рая и Хромов остались сидеть в гостиной. Вслед за уволочённым стражей Усмаковым так же быстро исчезли лорд Гобель и его туповатый братец Майкл. От их присутствия остался лишь осадок философских мыслей хозяина и пара грязных тарелок с костями от баранины. На трон взошла тишина. Особняк погрузился в безмолвие.

Глава 5. Стихия мыслей

– Нас так просто оставили здесь без присмотра, - первым нарушил безмолвие Хромов.
– Не боятся, что мы убежим?
– Затем он посмотрел на своё колено и печально усмехнулся: - Впрочем, на мой счёт они могут не беспокоиться.

– Куда убежим? Мы же на острове, - почти шёпотом произнесла Рая.
– Но появись такой шанс, мы тебя не оставим!

– Ценю ваше великодушие, но если для спасения вам придётся бежать, я не стану настаивать взять меня с собой.

Глен сидел неподвижно, его взгляд был устремлён в одну точку. Наконец, и он заговорил:

– Они не вернутся, - утверждение было произнесено с такой уверенностью, что в первую секунду Хромов даже безропотно поверил ему. Но смелости от веры не прибавилось.

– С чего ты взял?

Вместо ответа Глен подскочил и подошёл к двери. Открыв её, он почти закричал на весь дом:

– Эй, людоед и его клоуны в доспехах!

Хромов сплющился подобно человеку, по чьей неосторожности вот-вот готова была упасть вековая ваза, а он уже ничего не мог с этим поделать. Гена не нашёл даже слов выразить своё возмущение. Их нашла Рая:

– Глен, что ты делаешь?!

Тот продолжал прислушиваться к тишине. Никто не явился и не ответил на его реплику. Наконец, он расслабленно повернулся и упёрся рукой в дверной косяк.