Капризы неба
Шрифт:
– Предпочитаешь быть съеденным без использования шанса спастись?
– Не получив вразумительного ответа помимо мычания, лорд Гобель продолжил: - Я обозначу тему, и у вас будет один час, чтобы написать короткий рассказ на эту тему. После этого жюри в составе меня, моего брата и представителя от стражи определит победителя. Никаких личных пристрастий и вкусовых предпочтений в еде, всё определит ваше литературное мастерство. И никаких глупостей, связанных с попыткой бегства. На сей раз я отдам приказ стрелять не по ногам, а сразу в головы.
Лорд Гобель набил рот бараниной и расползся в самодовольной улыбке. По усам потёк жир.
Наконец, Серж понял, что лучше бы взять себя в руки. Да и негоже ему, участнику не одного десятка литературных конкурсов, так бояться очередной дуэли, пусть на
Все молчали, ожидая пока людоед расправится со своей огромной порцией. Наконец лорд вытерся салфеткой и сунул в рот зубочистку. Насвистывая какую-то мелодию, он задумался, явно о том, какую тему выбрать для конкурса. Затем повернулся к одному из стоящих за спиной стражей:
– Принеси-ка мне книгу Роберта Шекли «Обмен разумов».
Страж испарился и вернулся через несколько минут с голубым томом в руках.
– Стража у меня самая начитанная из всех существующих в мире страж, - гордо заметил лорд.
– Я заставляю их читать всё свободное время. А что ещё делать в свободное время? Интернет и современные фильмы лишь разлагают сознание. Люди двадцать первого века с материка уже давно не люди, а безнравственные компьютерные существа. А нас ещё называют каннибалами, абсурд! Мы не едим людей, Боже упаси, мы едим безнравственных существ и животных.
Гена с каменным выражением лица смотрел на Гобеля, Сергей опустил глаза, будто речь шла о нём, Глен сдерживал порывы высказать своё мнение на данную проблему, а Рая лишь хлопала ресницами, пребывая где-то в глубинах собственного «я».
– Так, сейчас посмотрим..
– Лорд открыл книгу где-то в конце и начал листать.
– Совсем недавно я вычитал у Шекли замечательный рассказ, он очень впечатлил меня... О, нашёл!
– Гобель ткнул пальцем в нужную страницу, будто кто-то, кроме него, мог увидеть текст.
– Рассказ называется «Па-де-труа шеф повара, официанта и клиента». Там одна история описывается глазами трёх разных персонажей. После этого я задумался, насколько всё в нашем мире субъективно, и как интерпретация картины окружающего мира зависит от личной точки зрения. Одно и то же событие может являться стольким количеством событий, сколько людей на него смотрит. Парадокс!
Лорд замолчал, погрузившись в свои думы. Серж и Гена тут же стали размышлять над возможными идеями подобного сюжета.
– Но не об этом речь, - резко вернулся из мыслей лорд.
– Для конкурса я бы хотел выбрать иную тему...
– Он пролистал несколько страниц, сам у себя спрашивая, к чему был предыдущий его монолог.
– В рассказе «На пять минут раньше» ангел смерти по ошибке забирает героя на небеса чуть раньше положенного. Всего на пять минут. Несущественно, но герой предпочёл прожить свои законные пять минут и оказался на тонущей подводной лодке. Он не пожалел о своём решении, потому что у него появилась возможность встретить смерть вместе с бравым экипажем и вспомнить всё то прекрасное, что он видел на грешной Земле, - далее лорд зачитал: - «Он вспомнил закат над Ки-Уэстом, короткую и яростную грозу в Чесапике, медленное кружение ястреба над Эверглейдсом».
– После этого лорд закрыл книгу и протянул её стражу, стоявшему за его спиной: - Поставь на место. И принеси две ручки и десять листов.
Подобная точность почему-то не понравилась Сержу. Какое-то время лорд молчал, а на авансцену звукового сопровождения за столом вышло чавканье его брата, всё ещё мучавшегося с бараниной. Когда вернулся страж, лорд Гобель раздал по ручке и по пять чистых альбомных листов Хромову и Усмакову.
– Итак, ваша задача проста и сложна одновременно. Парадокс!
– Очевидно, лорд любил парадоксы.
– Я хочу, чтобы вы написали рассказ о том, что бы вы вспомнили за отведённые вам последние пять минут жизни на Земле. Если предаваться воспоминаниям и тратить на них время для вас непозволительная роскошь, пишите о том, чем бы вы занялись в эти пять минут. Это рассказ, а не школьное сочинение. Форма абсолютно произвольная, можете писать не про себя, а про него.
– Лорд показал на Глена, - про неё, друг про друга, но только не про меня. Можете писать не про пять минут, а про час, но не больше. Главное - придерживаться вектора заданной темы. Для вас она весьма актуальна, надо сказать. И не
– Гобель встал.
– Да, и ещё. Если у вас куриный, утиный или индюшиный почерк, лучше пишите печатными буквами. Пусть даже они будут кривыми, как деревенский забор, главное - разборчивыми!
После финальной фразы Гена стал отчётливо слышать ход настенных часов. Звуки секундной стрелки превратились в шаги ангела смерти, а вид циферблата - в первый круг ада, куда его непременно с такими же грешниками, как он, должен был доставить потусторонний экспресс. За спиной остался один страж, напротив - соперник. Все остальные покинули гостиную так же быстро, как и мысли покинули голову Гены.
«Вот лучший способ забыть про боль в колене», подумал он. Хромов совершенно не представлял, о чём писать. В жуткой растерянности он даже забыл, о чём писал рассказ на конкурс издательства. Прошло не менее получаса, прежде чем карандаш под его рукой сотворил на бумаге первое слово. Затем в голову вернулись поредевшие мысли, но их количество оказалось достаточным, чтобы написать хоть что-то похожее на связный текст.
«Час, как мало, чёрт побери!
– Серж затеребил ручку, постукивая себя по лбу.
– Я не привык писать рассказы за час. О чём можно написать за час? Да ещё по принуждению людоеда, скрывающегося под личиной лорда и возомнившего себя литературным гуру. Ладно, спокойствие, ты сотню раз уже писал рассказы на разные темы, одна дурнее другой, тебе не привыкать. Это же твоя стихия, ты непобедим в дуэлях. А твой соперник - всего лишь имя, ничего более. Какой из него писатель, настрогал пять книг об одном загробном мире и ни о чём другом писать не может. Так пусть отправляется туда, может, личный опыт подскажет ему новый сюжет. Хм-м...Так, что бы я делал в последние минуты жизни?.. Нет, не я. Зачем настраивать себя на смерть и притягивать беду? Лучше напишу про него. Нет, слишком очевидно и непрофессионально, пусть это будет Глен! Пусть лучше его съест этот лорд или его собаки. Что бы написать? К чертям высоконравственные потоки сознания, надо удивить лорда и написать что-нибудь юмористическое. Так, начнём!»
Тем временем лорд Гобель провёл Раю и Глена в соседнюю комнату. Два стража тенью следовали по пятам. Комната изобиловала чучелами птиц и животных. Они помещались повсюду - на полках, на потолке, на стенах и в углах на полу.
– Мои трофеи, - гордо сказал людоед. Затем уточнил: - Животных. Трофеи людей на втором этаже. Вы присаживайтесь, будьте как дома.
Глен и Рая сели в два просторных кресла, обтянутых медвежьими шкурами.
– Где же вы пополняете свои запасы человечины, лорд?
– Глен увидел в десяти сантиметрах от себя смотрящий ему в лицо череп какого-то животного, украшающий настольную лампу.
– Ведь случайных гостей к вам на остров заносит явно не так уж часто.
– Ты не прав, мой друг. Эти воды щедры на богатый улов.
– Лорд Гобель разместился у огромного аквариума подобно преподавателю у кафедры.
– По неизвестным причинам, остров как магнит притягивает гостей. Матушка и Майкл считают, что разгадка кроется в тотеме нашего ордена, якобы он завлекает заблудшие в грехах души, а вместе с ними и нужные нам тела. Поэтому каждый год мы проводим своеобразные ритуалы в его честь. Но мне, честно признаюсь, всё это кажется не более чем суеверным придатком былых традиций. Пережитком прошлого.
– А поедания людей это разве не пережиток прошлого, доставшийся вам от менее развитых предшественников из джунглей дикой Африки и с Соломоновых островов?
– Глен тут же поспешил добавить.
– Ах, да, извините, забыл, что вы не едите людей. Вы едите безнравственных существ.
– Совершенно верно.
– Лорд сцепил руки за спиной и стал расхаживать за аквариумом.
– Ты прав, каннибализм - явление абсолютно дикое для общества двадцать первого века. Но не забывай, что и само общество не менее дикое. Просто дикость, как и эпоха, приобрела черты всеобщей глобализации и лицемерной дипломатии. Люди перестали есть себе подобных в прямом смысле слова, зато стали поедать друг друга во всех прочих отношениях: в личных, духовных, деловых. Сильный съедает слабого - закон джунглей. Мегаполис - это те же джунгли, и там действуют те же законы.