Каллиграфия
Шрифт:
– Сейчас как запущу в тебя статуэткой!
– разозлился Росси, срывая со шкафа скульптуру Немезиды. Весельчак тотчас овладел собой.
– Хорошо, хорошо, извини. Обещаю, что никому не проболтаюсь. Мертвецы - хи-хи - не говорят, - и, в восторге от своей шутки, он вновь расхохотался.
– Пр-рекрати!
– взревел Франческо, схватив его за ворот и как следует встряхнув. Привыкший к собственным остротам, он, как выяснилось, не терпел легкомыслия со стороны товарищей.
Лицо собеседника окаменело, и он многозначительно
– Я не разглашу секрета только в том случае, если ты мне скажешь, о каком саде идет речь.
***
Книга предсказаний являлась неотъемлемой принадлежностью Академии, инструментом, с помощью которого директор принимал важные решения относительно рынков сбыта продукции, поставщиков необходимых запчастей и материалов для конструирования новых изобретений. Пролистнув страницу-другую, он мог кардинально изменить свои планы и отправиться, скажем, в Мадрид, чтобы лично встретиться с главой какой-нибудь компании, производящей редкий вид топлива или синтетического волокна. Поначалу Деви думал пользоваться книгой единолично. Но не тут-то было. Студенты бастовали три дня и за эти три дня даже успели перетянуть на свою сторону некоторых преподавателей. Директор сдался, однако поставил условие: не более визита в сутки.
Он распорядился, чтобы никто, ни при каких обстоятельствах не притрагивался к чудо-книге, назначив на должность «листателя» некоего Рафаэля с кафедры лингвистики. На вид книга была самым заурядным справочником с потрепанными желтыми листами и рассыпающимся переплетом. Толщиною в тысячу страниц, она вмещала гораздо больше информации, чем можно было себе представить, причем эта информация постоянно менялась. Никто не знал, какой механизм лежит в основе подобных метаморфоз, но бытовало мнение, что на справочник наложено древнее колдовство.
Неудивительно, что златокудрый Рафаэль с превеликим трепетом касался помятых страниц, переворачивая их с той осторожностью, какую проявляет завзятый филателист при просмотре своих коллекций.
Книга хранилась в отдельном помещении, недалеко от выхода из внутреннего двора Академии. (Заворачиваясь греческой буквой «сигма», старинное здание Академии имело всего один выход, впрочем, как и вход. Наружный двор, усаженный пальмами и цитрусовыми, был окружен высокой, в три человеческих роста, стеной. Стена была увенчана башенками, и оттуда охрана могла наблюдать, что творится окрест.)
– Терпение, подруга, - проговорила Джейн, допивая чай.
– Итак, - Она выдержала паузу, а Лиза заерзала на стуле и сощурилась.
– Ну?
– Сегодня вечером... Мы идем читать книгу предсказаний! Я записала нас с тобой еще неделю назад.
– Умопомрачительно!
– прошептала Лиза.
– Мы с тобой, сегодня?
– Она перегнулась через стол, и ее взгляд был красноречив как никогда.
– Боюсь, я не доживу до вечера.
... Черная металлическая дверь с ручкой в виде кольца протяжно заскрипела и отворилась с таким трудом, что обе девушки переглянулись: какой силач сторожит книгу? Силачом оказался неправдоподобно худой, почти эфемерный Рафаэль.
–
Милости прошу, - изрек он, проведя рукой по волосам. Снаружи редко капал сентябрьский дождь. Оранжевый фонарный свет причудливо скользил по ветвям близстоящих деревьев, стелился по аллее и расцвечивал маслянисто-черную дверь, как будто сообщая: «Вот оно, вместилище тайн. Не проходите мимо!».– Вскоре перед вами разверзнется будущее. Будет оно мрачным или сотканным из золота, покажет сей манускрипт, - словно по бумажке прочел Рафаэль и от себя добавил: - На какое будущее изволите загадывать?
– Эдак на годик вперед, - сказала Джейн, боязливо оглядывая помещение. При зажженной керосиновой лампе оно походило на комнату с привидениями в каком-нибудь средневековом замке: повсюду слои пыли, паутина по углам, обшарпанные стены со следами известки. Единственным, что выбивалось из всей картины, была аккуратная кушетка у стены. Вначале подруги ее даже не приметили.
– Вы здесь ночуете?!
– удивилась Лиза.
– Звание обязывает, - смущенно ответил Рафаэль и, склонившись, старательно подул на книгу.
– Странное дело, что ни день - на обложке скапливается вековая пыль! Я уже отчаялся привести ее в приличное состояние.
Действительно, казалось, что при всем желании манускрипт нельзя было сделать более ветхим, равно как и отреставрировать. Он выглядел как запущенный музейный экспонат, который и в витрину-то помещать совестно.
Юноша бережно развернул книгу посередине и отошел на задний план, уступив место посетительницам.
– Фу ты, - пробормотал он в волнении, - сколько лет на посту, а всё равно поджилки трясутся.
Девушки вдвоем согнулись над фолиантом, силясь разобрать рукописный шрифт. Но в тот же момент буквы на потертой бумаге зашевелились, бросились врассыпную, и начался такой лингвистический сумбур, что у Джейн зарябило в глазах.
– By golly! [2] - прошептала она.
– Ну и кавардак!
Лиза дернула ее за рукав. Сумятица на страницах постепенно улеглась, и слова вновь выстроились в предложения.
– Читай!
– Вам предстоит путешествие, - произнесла по-английски Джейн.
– Здорово! Написано на моем языке!
– Очень странно, - недоумевала Лиза.
– Так как я вижу исключительно русские буквы. И мне пророчат местечко под солнцем. В прямом смысле. Вот тут и тут сказано, что меня распределят на кафедру, выше которой в Академии не существует.
– Смею вас заверить, что все кафедры равнозначны и нет такой, которая была бы выше остальных, - подал голос Рафаэль.
– Но что я могу поделать, коль книга так говорит!
– возразила россиянка.
– А что видишь ты, Джейн?
– Вам предстоит путешествие, - сосредоточенно повторила та.
– На острове вам встретится человек, но берегитесь, чтобы не привязаться к нему, ибо вскоре его поглотит пламя... Несуразица какая-то! Чтобы мне - да в путешествие! И к тому же еще на острова! Нет, решительно, эта книга всё напутала.