Каллиграфия
Шрифт:
Подобрав подол, она несколько неуклюже забралась в корзину.
– Руби канат!
– скомандовала Венто топчущемуся на месте Рафаэлю, который до сих пор не соизволил вымолвить ни слова. Его попросили, а вернее, он сам напросился охранять шар, чем был весьма доволен, так как дежурить у книги предсказаний ему стало по-настоящему невыносимо. Стереги ее денно и нощно, в мрачной каморке с зарешеченным окном. На дворе лето, а ты стереги! В лучшем
– Рубить?
– переспросил он.
– Но ведь тогда шар взлетит!
– Ох, ну, разумеется, взлетит!
– передразнила его Джулия.
– А мне того и надо!
– Но как же синьор Кимура?
– воскликнула Елизавета.
– Вы разве не вместе отправляетесь?
Кристиан как раз спускался по ступенькам директорского корпуса, когда взгляд его случайно задержался на светлой верхушке купола. Аэростат как-то подозрительно покачивался и подрагивал. Не иначе, Джулия уже на взлетной площадке. Как бы чего не вышло!
Привычный к ее эскападам, Кимура, тем не менее, забеспокоился. Они ведь договаривались лететь вдвоем!
Со всех ног бросился он к полигону. На всякий случай Кристиан держал наготове ключ, но и ворота, и калитка оказались незапертыми.
На полигоне его поджидал неприятный сюрприз. Джулия уже почти избавилась от груза, и шар плавно поднимался в небо. Сбрасывая мешки с песком, девушка заливалась смехом, а в перерывах между приступами хохота снабжала друзей «дельными» советами:
– Ты, Франческо, гоголем не ходи!
– кричала она сверху. Обрубок каната, по счастью, всё еще волочился по земле.
– Да острот поменьше! Мужчину красит молчание.
В ответ ей, однако, сыпались прежние остроты, причем в двойном объеме, ибо Джейн, заступаясь за своего избранника, разошлась по-настоящему.
– А тебе, Кианг, лишний раз лучше не наводить тень на плетень да не распускать языка! Сплетни рождаются быстрее, чем дует ветер!
Тут Джулия заметила Кристиана, который был явно не в духе и что-то выкрикивал на бегу. Сделавшись от стыда пунцовой, она пригнулась, так что теперь из-за борта виднелась одна только ее шляпка. Взгляд метнулся к оставшемуся в углу гондолы грузу. А что если и
его тоже сбросить? Кристиан ее, конечно, нагонит. На каком-нибудь летательном аппарате из коллекции Сатурниона Деви...– Стой, Джулия! Стой!
– донеслось до нее, и она вздрогнула, осторожно выглянув из корзины.
«Даже при всём желании, - подумала она, - я не смогла бы остановиться. Нет, сэнсэй. Если ветер подул, его уже ничем не сдержать».
***
Аризу Кей подозвала Клеопатру, когда та удила в ручье рыбу. Поспешно смотав самодельную удочку, африканка вскочила с колен.
– Что это? Какая-то грядка?
– Она вопросительно взглянула на хранительницу. Та показала ей обширный участок чернозема с только-только проклюнувшимися ростками.
– Если нужно помочь, я к твоим услугам.
Японка лукаво прищурилась.
– Помню, как ты говорила, что считаешь себя обузой. Тебя одолевали опасения. Посмотри: отныне ты не будешь страдать от безделья. Как насчет небольшой бамбуковой рощи в нашем саду?
– Значит, грядка... То есть, участок, - поправилась Клеопатра.
– Значит, он...
– Да, он твой, твой!
– закивала Аризу Кей.
– Бамбук особой заботы не требует - поливай его, как следует, да не забывай любоваться. А там, если придется тебе по нраву, можно еще что-нибудь посадить.
– Роща Клеопатры, - распробовав эти слова на вкус, кенийка засмеялась.
– Звучит гордо!
И вдруг, охваченная чувством щемящей грусти и невыразимой, безграничной признательности, она прижалась к своей благодетельнице, чем немало ее удивила.
– Спасибо тебе, Аризу-сан! Ты подарила мне новый дом и новую жизнь.
[62] Лян Сян - так звали веселую молодую девушку, которая каждое утро до рассвета выходила в чайные сады на сбор свежего чая, росшего на крутых склонах гор, и каждое утро туманы напитывали его своим мягким дыханием. Собирая чай, девушка настолько пропитывалась ароматом чая и влажного горного воздуха, что и сама начинала благоухать.
[63] Какой представительный! (фр.)
[64] Мэри Уортли Монтегю - английская писательница и путешественница. Известна научно ценными «Турецкими письмами», первым произведением светской женщины о мусульманском Востоке.