Избранные
Шрифт:
– Эланис Марлен, - он произносит мое имя так, как будто жует сладкую конфету. От этого звука тошнота еще сильнее подбирается к горлу.
Будь моя воля, я свернула бы ему шею прямо здесь.
Я смотрю в пол, не осмеливаясь поднять на него глаза. Передо мной вдруг оказываются его лакированные золотые сапоги, и я чувствую, как мясистые пальцы сдавливают подбородок и поднимают мою голову.
Он смотрит мне прямо в глаза своим безразличным, холодным, жестоким взглядом. В нем нет ничего, что хоть отдаленно напоминало бы Адриана, Эсмеральду или Селесту. Я благодарю Господа за то, что им не достались эти прищуренные
– Почему ты так смотришь на меня?
– хрипло дыша, спрашивает он.
– Ты боишься меня, дитя?
У меня дрожат колени от того, как его пальцы больно впиваются в мою нежную кожу, но я не отвожу от него взгляда:
– Нет.
– Нет, ваше величество, - тихо произносит он.
Я медлю, и его пальцы перемещаются с моего подбородка на горло. Я едва успеваю понять, что он собирается сделать, как вдруг он обхватывает мою шею и сдавливает ее своими толстыми пальцами. Я задыхаюсь и инстинктивно хватаюсь за его запястье, стараясь облегчить хватку, но рука короля крепко держит меня за горло, впиваясь все сильнее. Я бы посмеялась над иронией этой метафоры, если бы была в состоянии думать.
Из моих глаз сыплются искры, я кашляю и со стоном хриплю:
– Нет, ваше величество.
Его пальцы разжимаются, и я падаю носом в пол, жадно хватая воздух.
Вот и вся моя напускная бравада - я кичусь тем, что свергну его и восстановлю справедливость, а сама сижу на коленях и повторяю за ним, как собачка. От этой мысли у меня появляется стойкое желание ударить себя по щеке.
– Видишь, Эланис, - произносит король, огибая меня и приближаясь к столу, - нет никаких причин бояться меня, если соблюдаешь мои правила.
Я поднимаю глаза на членов Элитного отряда, но они двумя статуями застыли у входа. Я подавляю в себе дикое желание сорвать с них капюшоны, чтобы удостовериться, что среди них нет Эйдана, что он не позволил себе просто стоять и смотреть, как король пытается меня убить.
Просто, в конце концов, нет никакой разницы, здесь ли он. Выбирая между мной и королем, мы оба знаем, кого бы он выбрал.
Я поднимаюсь с колен и подхожу к столу. Король постукивает костяшками пальцев по контракту, лежащему перед ним. Я сажусь напротив него, создавая между нами приличное расстояние.
– Поздравляю с победой в соревнованиях, - как ни в чем не бывало произносит он, откидываясь на стуле, - ты проявила себя с прекрасной стороны. Признаюсь, именно этого я от тебя и ждал.
– Поэтому я заслужила награду, - сразу перехожу к делу я.
Король хрипло смеется:
– А ты не из терпеливых, правда? Это плохое качество, если хочешь знать. Оно же тебя и сгубит.
– Желание, ваше величество.
– Ох, желания, желания...- король устремляет взгляд на листок, лежащий перед ним, - все эти мещанские желания, от которых все равно нет никакого проку. Вот скажи, зачем вечно чего-то желать, прятаться, бороться за свою жизнь и за все, чего ты добился?
– он отстраняется и наблюдает за тем, как свет играет в изумрудах его колец.
– Конец-то все равно одинаковый.
– Для меня важен не конец пути, а сам путь. Неважно, где ты в итоге оказался - важно, как ты шел.
Король
отстранено кивает, погруженный в свои мысли, и рассеянно произносит:– Четыре брата сбились с пути...
Я недоуменно наблюдаю за тем, как он поигрывает кольцами на своих пальцах. Такое ощущение, что Тристан далеко отсюда, где-то в самых старых закоулках своей памяти.
– Ваше величество?
Он спохватывается и смотрит на меня так, как будто ожидал увидеть кого-то другого.
– А, это все еще ты...
– Желание, - напоминаю я.
– И чего же ты хочешь?
– вздыхает король.
– Я хочу отправиться на прогулку в Лакнес.
Король смотрит на меня так, как будто я полнейшая идиотка, и начинает хрипло смеяться.
– Нет.
– Это еще почему?
– Ну, ты с ума сошла? Я не выпущу из дворца без сопровождения ни тебя, ни твоих маленьких друзей, которые по счастливому совпадению попросили меня о том же самом.
– Тогда я расскажу всем о том, что на самом деле происходит после подписания контракта.
Король усмехается:
– Вот только ты ничего не знаешь.
– Это не имеет значения.
– Что ж, тогда я убью тебя.
– Прекрасно.
Я смотрю на него, скрестив руки на груди. Я веду себя опрометчиво, но что-то в его взгляде подсказывает мне, что ему это нравится.
Король разводит руками, покачиваясь на стуле:
– Почему бы тебе не рискнуть и не попросить меня о том, чего ты хочешь на самом деле?
– Вы не скажете мне, где сейчас мои родители.
– Я не об этом. Почему бы тебе не попросить свободы?
Я замираю, переваривая услышанное. Что он такое несет? Но тут я замечаю лукавые огоньки в его глазах, и меня начинает трясти от злости.
Старый, напыщенный болван.
– Видишь, как забавно получается. Человек - существо социальное. Закинь вас в маленькое, небольшое общество с себе подобными, и вас уже даже удерживать не надо. Вы сами строите свои планы, налаживаете отношения, и уже не можете просто взять и уйти. Тебе не кажется это восхитительным?
Я едва могу держать себя в руках.
– Я - не часть вашего муравейника, и все еще могу отказаться делать то, о чем вы меня попросите. Возможно, вам стоило бы бояться Искупителей больше, чем кого-либо другого.
Король тихо смеется:
– И вот тут ты тоже ошибаешься. Что сделать, если вдруг встречаешь силу, с которой не можешь бороться? Подчини ее себе. Ты принадлежишь мне, Эланис. Ты не причинишь мне никого вреда. Искупители не просто не представляют для меня угрозы - они защищают меня, а я в ответ забочусь о них. Бедные сиротки, которых продали...кого еще им любить, как не своего спасителя, своего единственного отца?
– Вы мне омерзительны.
– Возможно, - он и бровью не поводит, - но только так можно властвовать.
С моих губ рвутся опрометчивые слова, но тут я замечаю, как уголки его губ начинают подрагивать, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку.
– Вы же ждете любого повода, чтобы обвинить меня в измене, не так ли?
– рычу я, прищурив глаза.
Он с издевкой посмеивается, снисходительно глядя на меня:
– Неужели ты думаешь, что мне нужен повод? Ты здесь, малышка, потому что я так решил, а не потому, что ты такая смелая и сильная запугала меня. Но помни, Эланис, мои пальцы всегда будут на твоем горле.