Избранные
Шрифт:
Все внутри меня отбивает бешеный ритм - я никогда еще не испытывала подобного смешения чувств. Рванувшись вперед, я порывисто обнимаю Эсмеральду и прижимаю ее к себе.
– Мы обе знаем, что ты лучшая из нас, - смеюсь я, зарываясь лицом в ее волосы.
– А мне процент сентиментальности не отойдет, потому что я не ваша сестра, - ворчит Адриан, прислоняясь к столу.
– Тебя скоро будет обнимать Кристина Кравер, - подначивает Эсмеральда.
– И это будут лучшие объятия в твоей жизни, - хохочу я.
Адриан издает громкий стон, и мы наваливаемся на него сверху. Брат и сестра прижимают меня
– Пообещайте мне, что мы всегда будем вместе, - говорю я, стараясь спрятать нахлынувшие слезы.
– Эй, Селеста! Ты же не плакса, - удивляется Адриан, но затем мягко добавляет: - но да, сестренка, мы всегда будем вместе. Где бы мы ни были. Обещаю напиваться на всех твоих балах!
– Только не на моих, а то отец повесит твою голову в качестве трофея себе на стену, - закатывает глаза Эсмеральда, - мы всегда будем вместе. Обещаю.
Мы стискиваем друг друга в объятиях, и на секунду мне кажется, что я почти приблизилась к полному пониманию того, что же такое любовь.
Следующий день прошел для меня в сплошных хлопотах по приготовлениям к балу. Несмотря на то, что у отца так и не выдалось возможности провести со мной воспитательную беседу, он, судя по всему, решил надоумить моих фрейлин сделать из меня образцовую принцессу. Еще никогда Луиза с такой яростью не скребла мою кожу, попутно краснея и сбивчиво извиняясь. Когда я вскрикнула в третий раз, она едва не расплакалась, добавив в мою ванну листьев роз и лаванды.
– Ладно, все в порядке, - утешила ее я. В конце концов, это не ее вина, а моя.
Я провела по меньшей мере четыре часа перед зеркалом, пока Луиза делала мне макияж и прическу. Я не стала даже пытаться вносить свои предложения по поводу своего внешнего вида, потому что она явно действовала по строгим указаниям. Когда она закончила, передо мной предстала весьма достойная принцесса - нежные румяна на яблочках, оттененные палитрой розового и фиолетового глаза, подчеркнутые вишневым блеском пухлые губы и спадающие блестящими волнами золотистые локоны. Какая жалость, что это не я.
– Вы восхитительны, ваше высочество, - с улыбкой провозглашает Луиза.
– Рада, что тебе нравится, - вздыхаю я, - что, платье тоже уже отобрали?
Луиза мнется, смущенно глядя вниз.
– Ваш отец приказал доставить его сегодня утром.
Кто бы сомневался.
– Что ж, покажи мне, что достойно внимания Кейтлин и Леонарда.
Странно, что отец думает, будто тряпки заставят их резко изменить мнение обо мне.
У моего папы, однако, совсем неплохой вкус. Луиза демонстрирует мне длинное белоснежное платье с пышной юбкой, заманчивым вырезом на груди и шелковыми прозрачными рукавами ручной работы. Отец хотел, чтобы я выглядела достаточно скромно, чтобы избегать ненужного внимания и достаточно заманчиво, чтобы интриговать чужой глаз.
Я облачаюсь в белоснежное платье, и ровно в пять часов за мной приходит Эйдан. На нем тоже белоснежный костюм, выгодно оттеняющий его темные волосы и мужественность смуглого лица. Капитан выглядит чуть более рассеянным, чем обычно, но, как только перехватывает мой взгляд, мигом собирается и кланяется.
– Ваше высочество, вы ослепительны. Позвольте
проводить вас.Он подставляет мне локоть, и я с удовольствием принимаю его.
– Вы тоже особенно хороши, капитан. А где же мой жених? Разве не ему престало забирать свою даму?
– Боюсь, он будет ждать вас на балу. В виду некоторых...- он мнется, - недоразумений его величество счел лучшим, если вы встретитесь там.
Я не стала ничего отвечать - кивнула и последовала за ним по длинным коридорам дворца, устланным красным ковром. Мы с Эйданом шли в молчании, и я чувствовала, что его мысли где-то далеко отсюда.
– Как ты, Эйдан?
– тихо спрашиваю я, когда мы огибаем очередной коридор.
– В порядке, ваше высочество, как обычно.
– Брось, мы росли вместе. Я знаю тебя, как облупленного. Ты можешь мне рассказать.
Я помню те дни, когда я, Эйдан и Адриан были очень близки. В детстве нас всегда было трое, потому что Эсмеральде не нравились наши забавы, а мы считали ее занудой. Мы доставляли всем неприятности, проказничали и называли себя командой. А потом будто кошка пробежала между Эйданом и Адрианом, и я вынуждена была занять сторону брата в войне, причины которой были мне неизвестны. С тех пор мы не были близки, но в глубине души я скучаю по тем временам, когда капитан разделял наши увлечения. Просто с тех пор много воды утекло.
Эйдан бросает на меня взгляд, который яснее ясного говорит, что он тоже все помнит, но сейчас все так, как есть.
– Некоторые проблемы с Искупителями...ничего такого, о чем вам следовало бы волноваться.
– Ты скучаешь иногда?
– я резко перевожу тему, - по нашим старым дням. По вылазкам, по походам в королевский лес, по нашим выходкам? Мы были теми еще сорванцами.
– Конечно, - он поднимает глаза к потолку, как будто пытается разглядеть за ним небесно-голубое небо, которое, в отличие от нас с ним, осталось все таким же, - я-то хотел быть, как вы. Только никогда не мог себе признаться в том, что примером для подражания выбрал девчонку.
– Ну, я всегда могла победить тебя на мечах, - смеюсь я.
– Как жаль, что...
Я замолкаю, потому что не могу договорить. На самом деле мне хотелось сказать - как жаль, что ты тоже не мой брат. Между нами лежит пропасть длиной в титул и при самом большом желании нам никогда не удастся ее преодолеть.
– Я понимаю, - он кивает, - вы принцесса. И достойны всего самого лучшего. Я буду скучать по вам, когда вы уедете исполнять свой долг в Стейси. Только сделайте нам всем одолжение: никогда не меняйтесь. Я лучше еще тысячу раз услышу о том, сколько хлопот вы всем доставляете, чем буду восхвалять идеальную королеву.
Мое сердце сжимается, но мы с Эйданом оба знаем, что я не из плаксивых. Просто он напоминает мне о том, как приятно иметь рядом кого-то, кто принимает тебя таким, какой ты есть - особенно в мире дворцовых интриг, где каждый норовит сделать из тебя кого-то другого. К сожалению, я не красноречива, поэтому не знаю, как выразить все, что я чувствую, но что-то мне подсказывает, что он и так все понимает. Эйдан всегда был удивительным эмпатом. И мне больно от того, что отец решил превратить его в хладнокровного убийцу. Я лишь надеюсь, что титул и власть не сломили Эйдана, а сделали его сильнее.