Избранные
Шрифт:
– Нет, - качаю головой я, - но на моей стороне есть преимущество. У меня есть принц. Док, ты сказал, что магию Просвещения можно использовать и перенаправлять? Могу ли я заглушить Хранителя, просвещенного королем, чтобы его просветил Адриан?
– Технически, это возможно, но...
– Тебе никогда это не удастся, - пренебрежительно заканчивает за него Бланш, - такая магия требует годы тренировок, а ты даже мышь не просветишь.
Спасибо за здравую оценку моих способностей, Бланш.
– Возможно, я - нет, но Давине удастся, - говорю я.
Давина моргает, изумленно глядя на меня. Она нерешительно мнется и протягивает:
– Кажется, я могла бы это сделать...с твоей помощью.
Если
– Ну и почему мы должны верить принцу?
– не унимается Бланш.
– Почему ты так уверена, что он не побежит жаловаться папочке, что ты пытаешься украсть его игрушку?
– Потому что Адриан всегда помогал мне - даже, когда это шло вразрез с желаниями его отца. Это он помог мне добыть сведения о той комнате. Я же сказала - он на нашей стороне.
Бланш фыркает, бросая Гарвану говорящий взгляд, но замолкает.
– Я убежден, - поднимает руку Скилар.
Док согласно кивает:
– Это наша надежда. Кажется, в кои-то веки, мы работаем вместе, а не на кого-то. Мы прождем вас ровно два часа. Если...- его голос срывается, - если Эланис и Давина не вернутся, то мы должны будем действовать дальше.
Все - даже Бланш с Гарваном - опускают глаза в общем скорбном жесте. В горле у меня пересыхает, и я судорожно сглатываю. На самом деле, никогда еще я не была так готова пойти на это. Спасти тысячу Искупителей, множество жизней, отомстить за своих родителей...слишком большие цели и слишком большая ответственность. Внезапно я понимаю, что никакая плата за успех не будет высока.
Я могу спасти Эйдана. Освободить его от гнета короля, дать ему шанс на спокойную жизнь, где он подчиняется только себе. Я могу представить Лакнесу нового правителя, которого никто никогда ни во что не ставил и который оказался благороднее и честнее самой сладкой улыбки Тристана. Я могу помочь Алвене и Генри - сбросить с них оковы Искупления и подарить им нормальную жизнь с людьми, которые будут любить их, как родных детей. Я могу дать возможность своей семье - Скилару, Давине, Еве и Норе - обрести жизнь, которую они заслуживают. Я могу показать миру, что Док - не сумасшедший, курящий миллион мятных палочек, а гений, который радел за человечество. Впервые за все время моя маленькая, никчемная жизнь, зацикленная себе, вдруг обрела смысл. И я готова за это умереть.
– Скилар и Ева представят магию Искупления на Совете. Гарван и Бенджамин будут прикрывать их. В это время я объясню Искупителям, что происходит. Вместе с Норой и Бланш мы выведем их через тайные ходы катакомб. Ровно в полночь там нас будет ждать корабль, который увезет нас подальше от Лакнеса. Твоему принцу, - поворачивается ко мне Док, - лучше выжить, чтобы стать новым достойным правителем.
– В крайнем случае, престол займет Эсми, что тоже не худший вариант, - добавляет Скилар, - главное - спасти Искупителей и свергнуть Тристана.
– Мы не можем быть уверены, как именно поведут себя послы, - вздыхает Док, - но спасение этих душ - все, что имеет сейчас значение.
– И мы заберем с собой Эйдана, - твердо произношу я.
– Если он захочет уйти, - соглашается Док.
Понятия не имею, как заставить его забраться на этот корабль, но я сделаю все, что в моих силах.
Все приближаются к Доку, чтобы детальнее изучить план, а я подхожу к Давине и тяну ее к себе за локоть. Ее разные глаза удивленно смотрят на меня.
– Что?
– Давина, послушай, - шепчу я, - я хочу, чтобы ты сделала все, чтобы выжить. Предоставь Стигму мне. От тебя требуется лишь просветить Хранителя, который будет
прикрывать меня с Адрианом. Ты вернешься и выживешь, ясно?Давина возмущенно смотрит на меня, но я продолжаю:
– Если меня убьют, то они ни за что не помогут Эйдану. Он останется здесь навсегда, понимаешь? Как ты думаешь, что сделают с капитаном предателя? У него не будет ни малейшего шанса. Давина, если я умру, то пообещай мне сделать что угодно, чтобы посадить Эйдана на этот корабль. Говори, что хочешь, обещай ему, что хочешь, хитри и обманывай, но посади его туда.
Давина выдыхает при этих словах и взгляд ее меняется. Она должна мне. И спасти Эйдана тоже в ее приоритетах.
– Ты его любишь, не так ли?
– тихо произносит она.
Я молчу, но говорить мне и не нужно.
– Я тоже, - Давина поднимает на меня взгляд, - и я обещаю тебе, что спасу его.
В моей голове на секунду поселяется мысль, что все это было лишь уловкой - что Давина попросила меня держаться подальше от Эйдана вовсе не из-за денег, а из-за ревности. Но я наблюдаю за ней и тут же отбрасываю эти мысли. Давина всегда ставила семью на первое место. Она не стала бы просить меня ни о чем, если бы это не было по-настоящему важно.
В конце концов, моя жизнь свелась к нескольким элементарным действиям - открыть дверь, забрать Стигму, убежать, и всем, что находится между этим. Я не могу не думать о том, что оставляю за спиной ради того, чтобы отомстить и дать другим людям шанс на нормальную жизнь. Я никогда не была героиней. И мне страшно. Для меня непросто пожертвовать всем из добрых побуждений, но я стараюсь. Кое-чему я точно научилась за время своей жизни во дворце. Зло или добро - это личный выбор, который определит твою сущность. Никто не рождается героем или злодеем. В конечном итоге, мы всегда выбираем сами.
Я бреду по Лакнесу, стараясь вспомнить о нежной любви к моему региону, но сделать это непросто. За спиной раздается мерный топот двух Хранителей, а Давина и Скилар бредут по обе стороны от меня. Морской бриз больно жалит мне лицо, но деревья на улицах начинают потихоньку оживать от плена зимы, которой я и не заметила, провожая свои часы за стенами дворца. Весну я любила всегда - за ее зеленые листья, наполняющие меня ароматы цветов и надежду, которую она с собой приносит. Впервые я думаю о том, что, возможно, когда-нибудь у нас все будет хорошо.
– Ева извинялась, - сочувствующим голосом произносит Скилар.
– У нее уважительная причина, - соглашаюсь я.
Ева променяла свое желание на свободу матери. Я не была удивлена - Нора уже слишком стара, чтобы представлять для короля практическую пользу, поэтому он освободил ее от обязанностей Искупительницы. Я знаю лишь, что на месте Евы я поступила бы точно так же.
Я сильнее кутаюсь в черный плащ, напоминающий мне об Эйдане, и размышляю о том, почему король все же позволил нам прогуляться по Лакнесу. Он знал, куда мы пойдем. Знал, что мы хотим увидеть. Но этот чертов старик никогда не делает ничего без собственной выгоды. В глубине души я все понимаю, но эта мысль больно терзает меня своим горьким привкусом, напоминая о том, что действовать нам нужно быстро - скоро король заберет нашу силу, превратив нас в навсегда сломленных полукровок, а затем, вероятнее всего, избавится от нас. Я никогда не думала, что магия, которой я обладаю, помогает точнее определиться с той, кем я являюсь. Впервые я задаюсь вопросом о том, что же случится, если я вдруг перестану быть Искупительницей, стану играть на поле с обычными людьми, которые не в состоянии ничего изменить. Моя сила пришла в подарок с ответственностью, но теперь я уже не готова от нее отказаться.