Избранные
Шрифт:
– Не угрожай мне. Я не просвещен и мне не нужны твои деньги.
Этот разговор длится уже около пяти минут. Я лежу на холодном полу - уже не на земле - мои руки связаны, а на глаза надета повязка. Судя по всему, плащ с меня тоже стянули, но платье оставили нетронутым. Хоть какое-то уважение к их будущей королеве.
Моя голова болит так, как будто меня очень долго били ею о стену. Я стараюсь не шевелиться, чтобы избежать нежелательных ощущений, но у меня ничего не получается. Хоть кровь больше не течет.
– Эй, - хриплю я, - вы, недоумки.
Разговор стихает, и через несколько секунд самый
– Не надо с ней разговаривать. Вдруг она нас узнает потом?
– Какой же ты бестолковый, - раздраженно рявкает второй, - как она тебя узнает? У нее глаза завязаны. И лучше держись от нее подальше. Вдруг магия работает и без зрительного контакта...
Наступила короткая пауза, позволившая мне предположить, что оба мужчины от меня отдалились. Судя по запаху, я находилась в затхлом помещении, где давно никого не было - до сегодняшнего дня.
– Что вам от меня нужно?
Раздался озабоченный шепот, и смелый проговорил:
– Чтобы ты тихо умерла, принцесска.
– Послушайте, - выдохнула я, - кто бы вам ни заплатил, он скорее всего сделал это из чувства мести. Слепая война давно закончилась, сколько можно наказывать нас за грехи наших предков? Моя семья может заплатить вам в разы больше.
Тихий смешок был прерван ударом и возмущенным криком.
– Заткнись, - прошипел смелый, - сиди и молчи, а то убью тебя сейчас.
– А чего же ты медлишь?
Вряд ли задавать такой вопрос своему похитителю уместно, но если уж умирать, то лучше бы хотя бы знать за что.
– Деньги получим и убьем, - фыркнул трусишка.
– О, идиот всех идиотов, у тебя есть свойство помалкивать?
– Никакой я не идиот, - обиженно отозвался второй, - к тому же, она все равно умрет.
– Да, но это не значит...
Их перепалка была прервана яростным стуком. Раздался толчок, и оба похитителя двинулись в сторону двери.
Итак, надо собраться с мыслями и успокоиться. Я попыталась просунуть руки под пятками, но оказалось, что мои ноги привязаны к какому-то стулу.
– Идиоты, - пробормотала я.
Кто вообще нанимает таких недоумков?
Ладно, надо сосредоточиться. Я смастерила бессчетное количество ловушек и знала, как выбраться из каждой из них. Мне всего лишь надо примерить на себя роль жертвы.
Превозмогая головную боль, я начала усиленно тереться виском о пол, чтобы хоть немного сдвинуть повязку. Она была завязана так крепко, что я не чувствовала своих глаз. У меня нет лишнего времени. Я начала тереться сильнее, причиняя себе боль, но повязка не сдвинулась ни на миллиметр. Вместо этого я почувствовала что-то теплое, стекающее по лицу - видимо, открылась рана.
Просто замечательно.
Раздался хлопок и торопливые шаги. Почувствовав чью-то руку на своем плече, я вскрикнула и дернулась в сторону. Черт возьми, я буду бороться до последнего. Ни за что не умру безвольной трусихой, которая в свои последние минуты жалобно молила о пощаде.
– Селеста, это я...Господи, Селеста...
Габриэль?!
Он осторожно снял с моих глаз повязку. Дождавшись, пока перед глазами перестанут плясать разноцветные точки, я вгляделась в его бледное, перепуганное лицо.
– Что ты здесь делаешь?
– Нам нужно уходить, - выдохнул он, проведя рукой по моей рассеченной голове.
Он
поднес к лицу пальцы, выпачканные в моей крови, и с силой сжал их в кулак. Его лицо стало еще бледнее, скулы заходили желваками, но он ничего не сказал, а лишь продолжил развязывать мои руки и ноги.– Как ты узнал, что я здесь?
– Селеста, давай обсудим все позже. Нам нужно идти.
Он ловкими движениями развязывает веревки на моих конечностях, пока я быстро оглядываюсь. Я действительно нахожусь в старом, заброшенном просторном здании. Свет едва проникает сюда из-за заколоченных окон, но дверь наружу широко распахнута - я вижу несколько Надсмотрщиков, которые склонились над телами двух мужчин.
– Ты убил их?
– срывающимся голосом шепчу я.
Габриэль и бровью не поводит, отбрасывая стул в сторону.
– Габриэль, если кто-то узнает...а все точно узнают, что ты опять убил кого-то без суда...я даже не знаю, что будет дальше. Господи, это все из-за меня.
Он резко повернулся и вплотную приблизил мое лицо к своему.
– В этом нет твоей вины, - настойчиво проговорил он.
– Слышишь? Ни на йоту.
Габриэль подхватывает меня на руки, и я даже не пытаюсь сопротивляться. Голова гудит все сильнее, но я заставляю себя оставаться в сознании. Уткнувшись в его плечо, я наблюдаю за тем, как он спешно уносит меня все дальше от места моего заточения. Тела у входа исчезли - видимо, обо всем позаботились Надсмотрщики. Один из них пытается забрать меня у принца, но Габриэль еще крепче прижимает меня к себе.
Я хочу задать ему тысячу вопросов, но мои глаза закрываются раньше, чем он успевает посадить меня в обычную, ничем не выделяющуюся повозку. Перед тем, как забыться, мне мерещится, будто я заметила какую-то знакомую фигуру в противоположной стороне улицы, но уже через секунду это кажется лишь сном.
– Кто они такие? Объясни мне все!
Спустя день я сидела в своей выделенной комнате, где обо мне заботились две самые преданные служанки Габриэля. Об инциденте было известно только нескольким Надсмотрщикам и двум девушкам, но это было лишь делом времени.
Я чувствовала себя уже гораздо лучше - головная боль не прошла, но уменьшилась, к тому же, меня каждый день щедро обмазывали различными лекарственными кремами для скорейшего заживления ран.
Единственное, что осталось неразрешенным - мой разговор с Габриэлем.
Принц сидит напротив моей кровати на небольшом стуле, потирая рукой подбородок, заросший щетиной. С момента вчерашнего дня он как будто повзрослел лет на пять - выражение его глаз стало более острым, движения - резкими. И что-то мне подсказывало, что дело здесь не только в моем похищении.
– Экстремисты, - пробормотал он, - судя по всему, последователи тех, кто напал на Эсмеральду.
– Неправда, - покачала головой я, - они сказали, что им заплатили. А когда я сказала про Слепую войну, они лишь рассмеялись.
– Селеста, они могут и не знать, кто их нанял. Но кто еще, по-твоему, станет нападать на принцессу из других земель?
Я молча вперила в него взгляд, а он, не выдержав, спрятал лицо в ладонях. Читать Габриэля с каждым днем становилось все проще и проще.
– Ты либо вдруг превратился в труса, либо не хочешь мне говорить.