Из бурных волн
Шрифт:
Лезвие царапнуло по красным чешуйкам ржавчины на металлическом стержне, отчего кончики пальцев стали оранжевыми. Я изо всех сил старалась придать форму звезды, все восемь точек, отдельно от других надписей и каракулей, сделанных маркером на металле, хотя их было меньше, чем я ожидала. Я надеялась, что Майло говорил серьезно, потому что в тот момент я чувствовала себя немного глупо. Затем вспомнила о Беллами. Если когда-то его попытка оставить свою «визитную карточку» разозлила меня, то теперь я была благодарна. Я просто надеялась, что он намеревался искать ее в том же самом месте.
Взмахнув лезвием в последний раз, я отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Очертания Полярной звезды и сердца, пронзенного двумя стрелами, выделялись желтыми
Возвращаясь к машине, думала о том, что Майло говорил мне о подъеме с ночным приливом. Я могу ждать их там, чтобы убедиться, что каждый из них знает, что я вызвала их обоих. Я постучала пальцами по экрану телефона, чтобы выполнить быстрый поиск.
Просмотрев расписание приливов, указанное на рыболовном веб-сайте, я быстро выяснила, что сегодня вечером прилив начнется сразу после захода солнца. Я обязательно буду там и буду наблюдать. Я знала, что Майло говорил мне, что находиться рядом с водой небезопасно, но, учитывая мою стычку с членами команды в городе несколькими днями ранее, я не думала, что где-то действительно безопасно. Кроме того, он даже не знал, где располагается мое общежитие, не так ли? Я сомневалась, что Беллами поделится с ним этой информацией. Конечно, с моим преимуществом я смогу увидеть приближающийся пиратский корабль раньше, чем меня настигнет какая-либо опасность. Хотя с Сереной все было иначе…
Пока я нахожусь на пирсе, а не под ним… Верно?
Я взвесила все варианты, хорошо осознавая опасность и, возможно, по глупости решила рискнуть. Кроме того, нельзя допустить, чтобы два пирата вломились в дверь моего общежития в присутствии МакКензи.
Возвращаясь в ISA, я подумала о том, что пропустила занятия этим утром, и подумала, не пропущу ли я что-нибудь важное. Я проверила электронную почту на телефоне и обратила внимание на дату — 18 ноября. Контрольный показ был в конце этой недели, и я почувствовала, как меня охватывает легкая паника. Вся эта чепуха с привидениями-пиратами и семейным проклятием настолько захватила меня, что я потеряла счет дням. Мне отчаянно нужно было поработать над картиной. Она недалека от завершения, но я знала, что в ней все еще чего-то не хватает. Теперь, когда все высохло достаточно, чтобы можно было закрасить, мне нужно было еще раз проработать несколько деталей. Я подумала, что уже пропустила урок, так что было бы разумно, по крайней мере, заняться чем-то продуктивным.
Однако моей первой задачей было найти Рассела, отдать ему фотографии и рассказать, что на самом деле произошло с его дочерью. И только надеется, что он мне поверит. Я бродила по кампусу, заглядывая во все обычные места, где часто его встречала. Насколько я могла видеть, его не было поблизости от Южной лужайки, и я не заметила его фургона ни на одной из парковок. Но, в конце концов, я заметила швабру и ведро, которые стояли рядом с туалетами в студенческом центре, и там я стала ждать.
Прошло всего несколько минут, прежде чем он появился, неся в одной руке табличку с надписью «Мокрый пол», а в другой — полный пакет для мусора. Он шел тем же быстрым шагом, что и всегда, и к нему вернулось доброжелательное выражение лица. Когда я остановила его, на его лице отразилось явное удивление.
Я шагнула к нему, не зная, как начать разговор. К счастью, мне не пришлось этого делать, так как его взгляд опустился на мои руки, и он сразу узнал фотографии своей дочери в моих руках. Мы не обменялись ни словом, я просто протянула ему фотографии. Он молча принял их, все еще, казалось, не находя слов.
— Я… я поговорила с владелицей шоу. Она была с Сереной в ту ночь. Она была женщиной, которую вы спасли, — начала я, и мне пришлось прочистить пересохшее горло, чтобы выдавить слова. — Капитан напал на нее и забрал Серену. Но Беллами и Майло всего лишь пытались остановить его. Синтия все это видела.
Я ждала, что он что-нибудь скажет, но
он только не отрывал взгляда от фотографий, которые теперь держал в руках. Он провел большим пальцем по краям верхней фотографии. Я ждала, что он что-нибудь скажет. Я задумалась, стоит ли мне упоминать об отношениях Беллами и Серены, но потом передумала. Что-то подсказывало мне, что он уже знал. Мне больше нечего было объяснять. Ему оставалось только решить, принять это или нет.Секунды казались вечностью, но Рассел так и не поднял глаз и не произнес ни слова. Я наблюдала, как он с таким благоговением переваривает услышанное, и поняла, что большего ожидать не стоит.
После нескольких мгновений, которые тянулись в неловком молчании, он поднял на меня глаза, в которых блестели слезы.
— Спасибо, — пробормотал он, слегка кивнув. Он медленно повернулся, чтобы уйти, но остановился, оглянулся через плечо и произнес три последних слова. — Пожалуйста, будь осторожна. — У меня оставался единственный выход — тоже уйти, надеясь, что он поверил правде.
В течение следующих нескольких минут я уже взбегала по оштукатуренным ступеням в общежитие, чувствуя себя бодро. Внезапно у меня появилась надежда, что, возможно, все не так плохо, как кажется. Какой-то странный груз свалился с меня, и я могла только надеяться, что Рассел теперь тоже почувствовал какое-то облегчение.
Когда вошла, в общежитии было тихо, и я предположила, что МакКензи все еще на занятиях. Думая о картине, я приготовила воду и принялась за работу. Подумала о пирсе и о том, как он стал значить что-то настолько важное. Это было место, где я, застенчивая Катрина Дельмар, могла пригласить к себе в гости призраков прошлого. И чем больше эта идея появлялась в моей голове, тем больше она казалась мне нереальной. Я снова начала сомневаться во всем этом. Было ли хоть что-то из этого реальным? Может быть, все это было всего лишь одним очень долгим сном, и мне просто еще предстояло проснуться. Я не знала, но чувствовала, что внутри меня поднимается странное волнение от осознания того, что на данный момент я соединила все части.
Я нарисовала пирс. Это было легко сделать, просто используя темную краску поверх того, что уже было, это был просто силуэт. Я подумывала о том, чтобы добавить соответствующий силуэт девушки, ожидающей, что принесет море, но решила подождать. Я еще не была уверена в этом.
Когда закончила рисовать пирс, к своему удовлетворению, я оставила его сохнуть. И задумалась, чем бы заняться дальше, чтобы занять себя до вечера, когда я планировала вернуться на пирс. Всегда нужно было что-то изучить, но мои мысли были слишком заняты этим. Вместо этого я вскочила, чтобы чем-нибудь утолить урчание в животе. Хлопья, протеиновые батончики, бананы и лапша рамэн были, пожалуй, единственным, что постоянно хранилось на нашей кухне. И МакКензи, и я все еще осваивались с жизнью в общежитии и покупками продуктов. Итак, я выбрала протеиновый батончик и банан, а затем устроилась поудобнее в своей комнате.
Прошло совсем немного времени, прежде чем усталость начала сказываться. Веки отяжелели, и меня охватило ощущение уютной колыбели. Конечно, я никогда не высыпалась как следует и знала, что, скорее всего, не буду спать большую часть ночи, если планирую поговорить с Майло и Беллами. Итак, я позволила подкрадывающемуся сну овладеть мной, растянувшись на животе поперек кровати.
Волна за волной накатывали на меня, пока я пыталась выплыть обратно. Соленая вода обжигала не только мои отчаявшиеся легкие, но и кожу, а из открытых ран на руках текла кровь, похожая на следы от ударов плетью. Вода была тяжелой, словно влажное полотенце, покрывавшее каждый дюйм моего тела, и я не могла распутать его. Пока изо всех сил пыталась сопротивляться безжалостным волнам океана, мое зрение заволокла тьма. Синева океана вокруг меня стала черной, а над головой нависло зловещее присутствие. Я подняла голову, глаза горели, будто кто-то насыпал в них перца. Над головой проплыла нижняя часть деревянного корабля, окутывая море тенью, куда бы он ни двигался.