Чтение онлайн

Дженни, наверное, тоже оценивала мою мать. Мне говорили, девушки часто так делают, чтобы лучше узнать человека, за которого они собираются замуж. Не исключено, что она оценивала и Барретта-старшего. Интересно, заметила ли она, что он выше меня ростом? И как Дженни нашла его пиджак?

А он тем временем, как всегда, выбрал в качестве мишени меня:

– Как дела, сын?

Удивительно, насколько хреновым для выпускника колледжа Родес собеседником был отец [18] .

– Прекрасно, сэр, прекрасно.

Как бы желая поддержать баланс в беседе, мама обратилась к Дженни:

– Хорошо ли вы доехали?

– Да, – ответила Дженни. – Хорошо и быстро.

– Оливер любит разогнаться, – вставил отец.

– Ну, до тебя мне далеко, папа, – парировал я.

Что он на это скажет?

– Да, пожалуй, что так.

Да что ты, папочка!

Миссис Барретт, которая всегда на стороне отца, перевела разговор на более общую тему – то ли на музыку, то ли на живопись, я не очень внимательно слушал. Даже не заметил, как в руках оказалась чашка чая.

– Спасибо, – сказал я. И добавил: – Мы ненадолго.

– Что? – не поняла Дженни. Они с мамой, кажется, обсуждали Пуччини или еще кого-то в этом роде и потому сочли мое замечание несколько неожиданным. Мать посмотрела на меня (такое с ней случалось редко):

– Но вы же приехали на обед?

– Ну, мы не сможем, – сказал я.

– Да, конечно, – почти одновременно со мной произнесла Дженни.

Я повернулся к ней:

– У меня дела.

Во взгляде Дженни читалась фраза: «Что за бред ты несешь?» Затем тишину нарушил мистер Каменное Лицо:

– Вы останетесь на обед. И это приказ!

Его деланая улыбка не предполагала отказа. Но я не собирался терпеть командный тон. Даже от финалиста Олимпийских игр.

– Мы не можем остаться, сэр! – заявил я.

– Но мы должны! – возразила Дженни.

– С чего бы это? – поинтересовался я.

– Я хочу есть, – ответила она.

…Мы сидели за столом, покорные воле Барретта-старшего. Он склонил голову. Мать и Дженни последовали его примеру. Ну, и я тоже.

– Благослови, Господи Боже, нас на служение Тебе и эти дары, которые мы по благости Твоей вкушать будем, и даруй, чтобы все люди имели хлеб насущный. Просим Тебя через Христа, Господа нашего. Аминь.

Какая мерзость! Я готов был провалиться сквозь землю. Неужели нельзя было обойтись без этой идиотской демонстрации собственной набожности? Что подумает Дженни? Как будто мы в Средневековье живем!

– Аминь! – произнесла мама (Дженни повторила, но очень тихо).

– Мяч в игре! – пошутил я. Шутка не прошла. Дженни вообще отвела взгляд куда-то в сторону. Отец метнул в меня разъяренный взгляд.

– Мне жаль, сынок, что ты совсем забросил бейсбол.

Лишь благодаря замечательной способности моей матери вести светскую беседу трапеза прошла не в гробовой тишине.

– Так ваша семья родом из Крэнстона, Дженни?

– Почти. Мама была из Фолл-Ривера.

– У Барреттов есть заводы в Фолл-Ривере, – заметил Барретт-старший.

– Где на них вкалывали

– В девятнадцатом веке, – парировал Барретт-старший.

Мама заулыбалась: она явно радовалась тому, что этот раунд выиграл ее Оливер. Но не тут-то было.

– А как насчет планов автоматизировать эти самые заводы? – нанес я ответный удар.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Я ждал, что вот-вот получу от отца резкий отпор.

– А как насчет кофе? – произнесла вместо этого мама.

Мы перешли в библиотеку – в беседе наступил момент, который можно было считать началом финального раунда: меня и Дженни назавтра ждали занятия, мистера Каменное Лицо – его банк и еще куча дел. Разумеется, и мама с утра запланировала что-нибудь, не терпящее отлагательств.

– Сахару, Оливер? – спросила она.

– Конечно, дорогая, наш сын всегда пьет кофе с сахаром! – ответил ей отец.

– Спасибо, только не сегодня, – возразил я. – Пожалуйста, без сахара и без молока, мам.

Мы расположились в библиотеке, держа в руках чашки с кофе. Было очень уютно и абсолютно скучно. Говорить было совершенно не о чем, и я решил подкинуть тему для беседы:

– Скажи мне, Дженнифер, что ты думаешь о Корпусе мира?

Она нахмурилась и не произнесла ни слова.

– Так, значит, ты уже рассказал им? – спросила мама у Барретта-старшего.

– Не сейчас, дорогая, – отозвался тот. Его скромность была настолько наигранной, что практически кричала: «Ну же, спросите, о чем!» Пришлось спросить:

– Что у тебя за новости, папа?

– Так, пустяки, сынок, – ответил он.

– Не понимаю, как ты можешь так говорить, – воскликнула мама и повернулась – для вящего эффекта от того, что собиралась возвестить. (Я же говорил, что она всегда и во всем принимает сторону Оливера Барретта Третьего!) – В общем, твой отец собирается возглавить Корпус мира.

– Ох!

Дженни тоже сказала «Ох!», только в ее голосе было больше радости. Папуля пытался изобразить смущение, а мама, кажется, ожидала, что я паду перед ним ниц. Подумаешь, не велика честь, его ж не госсекретарем, в конце концов, назначили!

– Мои поздравления, мистер Барретт! – взяла на себя инициативу Дженни.

– Да. Поздравляю, сэр, – вторил ей я.

Маме явно не терпелось поговорить о новой папиной должности.

– Я уверена, это будет прекрасной возможностью проявить себя на столь благородном поприще.

– О, несомненно, – согласилась Дженни.

– Да уж, – сказал я, хотя мой голос выдавал полное отсутствие уверенности в этом. А потом я и вовсе перевел разговор на другую тему: – Передай-ка мне сахар, пожалуйста.

– Дженни, что ты на меня взъелась! Ну не госсекретарем же его назначили!

Слава богу, мы уже были на пути в Кембридж.

– И все-таки ты мог бы проявить побольше энтузиазма!

– Я его поздравил!

– Великодушие хлещет через край!

– А чего ты, черт возьми, ждала?

– Господи, как меня тошнит уже от всего этого! – негодующе воскликнула Дженни.

– Знаешь, не тебя одну! – ответил я.

Какое-то время мы ехали в полном молчании, но долго так продолжаться не могло.