Чтение онлайн

— Я правда одет совсем не для визита в гости, — пробормотал маг, отряхивая измятые брюки и пытаясь поправить рукав разодранного пиджака так, чтобы не сильно бросалось в глаза.

 — Глупости, — махнула рукой Элайна. — Как ещё Вы можете быть одеты после погони за опасным зверем? К слову, Вам удалось его догнать?..

Девушка испытывающим взглядом воззрилась на заклинателя, ожидая положительного ответа. Казалось, будто от этого сейчас зависит — поведет она его в дом или вышвырнет с руганью — Да, — без раздумий кивнул Вельскуд, — больше он не причинит вреда никому. Маг помедлил, задумчиво посмотрев на собеседницу, а потом продолжил: — Нам с напарниками пришлось гоняться за ним через лес всю ночь. На рассвете он ослаб, и… мы с ним расправились. — Отлично! — Элайна просияла и ухватила своего спасителя за руку, ведя по садовой дорожке. Наконец Вельскуд очутился в доме. Шикарная обстановка подчёркивала статус владельцев, каждой деталью напоминая о роскошной и богатой жизни. Кинар здесь явно не считали. В центре зала, который, видимо, служил «прихожей», стояла золотая клетка с теми самыми фуриями, которыми Элайна обзавелась на аукционе. — Гостевая ванная на втором этаже, — сообщила девушка. — Сейчас проведу. Там есть халаты, полотенца… всё, что нужно, в общем. Через полчаса будет готов обед. — Вы просто ангел, — с благодарностью выдохнул Вельскуд. Сейчас ему, как никогда, хотелось искупаться и привести себя в порядок. Пока шли, маг украдкой осматривался по сторонам. Шикарный дом блистал роскошью, но напоминал… музей. Или пресловутую клетку, стоявшую в прихожей, где бесновались Фурии. Авантюристу, большую часть жизни которого занимали походы, этот шик и лоск был чужд. Ванная, куда девушка отвела своего гостя, оказалась под стать дому, огромной и роскошной. Её двери выходили в уютную комнату-спальню. То ли гостевую, то ли прислуги. Вельскуду даже не пришло в голову, что она могла принадлежать кому-то из хозяев дома, например, самой Элайне. Минут десять спустя посвежевший заклинатель показался на пороге. Он пренебрёг халатом, надев свои брюки. Пиджак и рубашка до поры остались в ванной. Чистые волосы теперь обрели агатово-чёрный оттенок, лишившись и пыли, и веток с листьями. Для представителя магической братии у Вельскуда было довольно тренированное тело, так что теперь вода, тёкшая с чёрных прядей, тонкими ручейками скатывалась по всему рельефу обнажённого торса. — Какое блаженство, — с неподдельным восторгом выдохнул он и накинул полотенце на голову, растирая им мокрые волосы. На предплечье мелькнули четыре бурых полоски — следы от волчьих когтей. — Рада, что вам приглянулась моя ванная, — хмыкнула Элайна, ожидавшая на диване. По её приказу обед подали прямо сюда, и на столике перед диваном сейчас красовались тарелки, столовые приборы, кувшин с вином и два бокала. — Присаживайтесь, Вельскуд, — девушка кивнула на соседнее кресло. — Обед несколько «походный»,

но мне показалось, что Вам не захочется спускаться в столовую. — Это же разве походный, — ухмыльнулся маг, — Вам доводилось путешествовать, леди? Он приземлился на указанное кресло и посмотрел на накрытый стол. Память моментально нарисовала перед мысленным взором образ прошлой жизни. Чумазый мальчишка ухватился за внешнюю сторону оконной рамы чужого дома. Его всегда манил район богатеев, было интересно наблюдать. Пара любопытных глаз со смуглого лица уставилась через идеально чистое стекло в просторную гостиную. Там был накрыт обеденный стол. Огромная запечённая птица красовалась в центре, а вокруг неё были расставлены тарелки с овощами, сыром и кусочками фруктов. — Нет и нет, я повторяю, эта вилка — для салата, а вот эта для фруктов, — Вельскуд уже не помнил лица говорившего даэва, только его костюм — пошитый из дорогой ткани. Зато до сих пор в ушах звучали его наставления о столовых приборах. «Да какая разница, — раздосадованно думал мальчишка, взглядом пожирая недосягаемую птицу на чужом столе, — чем её есть, если голоден?» — Ай-ай-ай! — чья-то рука вцепилась в ухо и оттащила маленького шпиона от чужого окна. Вельскуд моргнул, вернувшись к реальности. Салфетка легла ему на колени, и маг без труда разобрался в том разнообразии столовых приборов, которые прислуга приготовила на обеденном столике. — Хм… — Элайна зеркально отобразила действия заклинателя. Было заметно, что она себя чувствует в этой роскоши легко и непринуждённо, — Однажды отец брал меня с собой в Ингисон. Должна сказать, что там ужасная жара, а в местной таверне отвратительная пища. И как только им пришло в голову мешать рафион с дайконом! О жёсткости кроватей я уж тем более говорить не буду. С тех пор меня не очень интересуют путешествия… Тонкий ножик с легкостью разрезал на части стейк из страуса, и маленький кусочек отправился девушке в рот. В движениях Вельскуда сквозила некоторая неловкость. Пусть он и знал, как пользоваться всем предоставленным «арсеналом» в теории, применять знания на практике ему доводилось очень редко. — Да, таверна там отвратительная, — согласно кивнул маг, попробовав страусятину. Мясо было удивительно сочным и мягким. Такое мог приготовить разве что самый искусный повар. — Но помимо жары и местной кухни ещё там есть потрясающее место с горной рекой и водопадами, — продолжил заклинатель, — забраться туда сложновато, особенно если после дождя. Но на закате открывается такой вид, что оно того стоит. Я бы показал Вам пару эфирных картинок после обеда, если хотите. Вельскуд умолк и ухватил кувшин с вином, разливая рубиновый напиток по бокалам. Один он подвинул Элайне. — Предлагаю тост за наше знакомство, — маг улыбнулся уголками губ, — пусть и случившееся при нелепых обстоятельствах. — Я не против, — благосклонно кивнула девушка. Тонкие пальцы изящно обхватили бокал. — Пусть будет за знакомство. За ложь и разоблачение. Удержаться от колкости Элайна всё-таки не смогла, но постаралась смягчить собственный тон и разбавить всё улыбкой. Вино было полусладким, типично девичьим, но видимо иного аристократка пить не могла. Отставив в сторону бокал, она отправила в рот ещё пару кусочков мяса и отодвинула тарелку. — А Вы, я так понимаю, много путешествуете? — Сладкое какое… — маг только чуть пригубил вино, и губы моментально склеились. Ему был куда более привычен вкус сухих вин, оставлявших на языке терпкую горчинку. — А? Да, — кивнул Вельскуд. — Не могу сидеть на одном месте, у меня потому и дома-то своего нет. Заклинатель запоздало прикусил язык, подумав о том, что отсутствие жилья — это не лучший аргумент в завоевании аристократки. Потому он отложил вилку с ножом, вытер губы салфеткой и поспешил сменить тему. — На самом деле за бессметную жизнь можно успеть очень много всего посмотреть помимо войны, — в руках мага появилась небольшая стопка потрёпанных карточек. Там были и закаты в Ингисоне, заливавшие расплавленным багрянцем огромные цветы, и рассветы в Герхе, золотившие гребни морских волн. Даже недоуменная физиономия пухлощёкого фофоку попала в кадр. — А этот парень как-то влез ко мне в палатку, — пояснил Вельскуд, смеясь, — пожрать, видимо, искал. Я спросонья принял его за асмодианского лазутчика. — Как это нет своего дома?! — изумлённо переспросила Элайна. Видимо, её это известие поразило до глубины души. Привыкшая в тому, что в её распоряжении несколько резиденций, в каждом из районов Элиана, а также особняк Элизиуме, девушка не понимала, как можно вообще существовать без собственного жилья. Даже эфирные снимки не смогли до конца отвлечь её от произнесенного заклинателем. — Красиво, — Элайна ткнула пальцем в побережье Герхи. — Где это находится? — Ну… — многозначительно протянул Вельскуд. «За дом надо платить, а у меня не всегда есть деньги…» — эта «светлая» мысль к его счастью не была озвучена. — Я постоянно где-нибудь. То Ингисон, то Сигния, то Келькмарос… однажды довелось побывать в Эншаре, близ Манорна. Мне ни к чему четыре стены, они станут сборищем пыли, — пояснил маг и склонился к снимку, который заинтересовал девушку. — А это на юго-востоке от лагеря зафиров в Герхе, там огромный песчаный пляж, — улыбнулся Вельскуд, — правда населённый кусачей живностью. Пока Элайна изучала картинку, сам заклинатель изучал её, бессовестно пользуясь тем, что сидели они рядом. Кукольное личико, изящные руки, светлые кудри. «Она тобой наиграется и выбросит, идиота кусок», — укорил себя маг, но не мог сопротивляться той тяге, что возникла в его сердце к этой маленькой испорченной принцессе. — Хочу туда, — безапелляционно заявила Элайна, стоило ей услышать точное местоположение. — Хочу увидеть всё это в живую и искупаться в море. Там ведь тёплая вода, правда? Девушка отвела взгляд от снимков, требовательно глядя на заклинателя, словно он был в состоянии обеспечить ей путешествие туда, и охрану от кусачей живности заодно. В своих желаниях Элайна не знала меры и привыкла, что стоит ей только захотеть, как всё тут же подают на блюдечке с голубой каёмочкой. — Тёплая, — не сводя взгляда с глаз капризной собеседницы, ответил заклинатель, — на закате особенно. И добраться туда проще простого. Только вот… Вельскуд умолк и сощурил глаза, что добавило его лицу толику ехидства. — Желания за бесплатно не исполняются, — едва не мурлыкнул он. Девушка приподняла брови. Слова Вельскуда ей не понравились, но Элайна не торопилась выказывать свой гнев, ожидая продолжения и предполагая, что заклинатель решил таким образом подразнить её. Слишком свежи были в памяти воспоминания о том, как он корчил из себя богатея-офицера и намеренно задирал ставки на аукционе, лишь бы она побесилась. — Напомню Вам, Вельскуд, — изысканно-холодно произнесла девушка, — что я до сих пор не простила Вам ту гнусную выходку с кольцом. Маг на секунду отвёл взгляд. Ему до сих пор было стыдно, и он дал себе негласное обещание раздобыть для Элайны настоящий подарок. Пусть за ним и придётся слазить в Бритре на рога. — Я искуплю тот свинский поступок, — глаза заклинателя снова уставились на девушку, а сам он подался чуть вперёд, уперевшись обеими руками в пару широких подлокотников, отделявших от аристократки. Следы от когтей на руке отозвались сильным жжением, но это была минимальная плата за сокращение дистанции. — А перед полётом в Герху я хочу просто маленький аванс, — лукаво проговорил Вельскуд и, набравшись наглости, потянулся к губам Элайны, запечатляя на них довольно целомудренный поцелуй. Девушка смущенно хихикнула, легонько упираясь ладонью в грудь заклинателя. Её нежная светлая кожа резко контрастировала со смуглой кожей Вельскуда. — Какой же Вы всё-таки наглец… — едва слышно прошептала Элайна, отстраняясь назад. Качнув головой, она на миг отвела глаза, а потом всё же упрямо воззрилась на мага. — Ну, Вы своё получили, теперь я хочу получить своё! — Разумеется, — благосклонно отозвался тот и откинулся на спинку кресла. Хотя по блеску в глазах было очевидно, краткого касания губ заклинателю было мало. Позабыв о том, насколько приторным было вино, Вельскуд отпил из бокала, но тотчас вернул его на столик. — Когда леди желает отправиться в путешествие? — склонив голову вбок, поинтересовался маг. — Прямо сейчас, конечно же, — в голосе Элайны скользнуло удивление, как это заклинатель мог не понять столь очевидных вещей? — Я прикажу, чтобы мне собрали походную одежду. Девушка извлекла из складок платья звонок и встряхнула его несколько раз. Мелодичный звон прокатился по стенам особняка, многократно усиленный магией. Спустя пару секунд на пороге комнаты возникла горничная, одетая в униформу. — Что пожелаете, госпожа? — Собери мою дорожную одежду, да побыстрее, — приказала Элайна, откидываясь на спинку дивана. Девушку-горничную мгновенно сдуло обратно, она торопилась выполнить приказ хозяйки. — Моя дорогая, — Вельскуд поднялся со своего места и, обойдя стол, остановился сбоку от девушки. — Поверьте, там не понадобится сумка одежды. Заклинатель ухватил девушку под руки и мягко поднял с кресла, притянув к себе. То ли собственная безнаказанность, то ли аромат её духов сильно кружили голову. Маг наклонился и томно прошептал: — Только купальник, Вы, я и море… Неожиданный шум снаружи оборвал попытку очередного поцелуя. Тяжёлые шаги по лестнице вылились в открытую пинком дверь. На пороге комнаты возник отец Элайны, багровеющий от гнева. — Это ещё что такое?! Кто этот оборванец?! — прошипел мужчина и в несколько шагов преодолел расстояние, отделявшее его от нахального мага, обнимавшего его юную дочь. Падение с небес на землю было таким внезапным, что Вельскуд толком не успел защититься, когда разъярённый отец рывком оттащил его от дочери и заехал кулаком в лицо. Вспышка боли пронзила левый глаз. Маг приглушённо вскрикнул и закрыл лицо руками, пока хозяин дома за волосы тащил его из комнаты Элайны. — Какая дерзость… уму непостижимая наглость! — между тем возмущался мужчина. — Да постойте же, господин, дайте хоть слово вставить… Но все попытки были тщетны. Вельскуд кубарем был спущен с лестницы, а после громогласного «Вон!» послышался лай собак. Полуголый маг подскочил на ноги и помчался прочь, сопровождаемый сворой сторожевых псов. — Папа! — Элайна попыталась повиснуть на руке разгневанного отца, но тот был непреклонен. — Марш в свою комнату, юная леди! Мы с Вам потом ещё побеседуем! Девушке оставалось только наблюдать, как нахального заклинателя спустили с лестницы. — Вельскуд… — тихо прошептала аристократка, касаясь пальцами собственных губ, которые ещё ощущали поцелуй. — Элайна!!! Мы обязательно слетаем в Герху! — громкий вопль заклинателя огласил половину жилого района, и тотчас захлебнулся в лае собак, добравшихся до желанной мишени. Вельскуд, ослеплённый постыдной болью пониже поясницы, едва вспомнил слова одного из своих проклятий. Сторожевые псы «укатились» обратно во двор в облике безобидных элементалей, а маг поспешил унести ноги.

====== Возвращение к жизни ======

— Добро пожаловать обратно, — улыбнулась храмовая жрица. Юстиэль открыл глаза, но тотчас зажмурился. Лившийся из окна свет показался ослепительно-ярким. Целитель с ужасом понял, что не чувствует собственного тела. «Что со мной?» — осталось только мыслью, потому что собственные губы лишь чуть приоткрылись и беззвучно вздохнули, как будто голос не захотел просыпаться вместе с хозяином.

— Не беспокойтесь, это пройдёт. Все функции восстановятся со временем, — спокойно проговорила девушка и принялась поправлять на пациенте одеяло. А тот чувствовал себя растением, сквозь прищур глядя на неё. — Способность контролировать эфир должна не должна была пропасть. «М… моя… жена?..» — первый за 18 лет мысленный импульс прозвучал неуверенно и сбивчиво. Жрица снова улыбнулась Юстиэлю. — Мы обязательно свяжемся с ней, а пока не злоупотребляйте этой связью. Чтобы организм полностью восстановился, нельзя сразу давать сильные нагрузки. Договорив, девушка покинула палату. Минутами позже она отправила письмо для Алетейи. Как и просила артистка, конверт был доставлен курьером-шиго. Письмо застало бардессу посреди Элизиума. Девушка и сама собиралась в Храм, провести там очередную ночь ожидания. Но у судьбы были свои планы на этот счёт. Пергамент выпал из руки Алетейи, и она стремглав помчалась к серому зданию святилища, беззастенчиво распихивая тех, кто попадался на пути. Запыхавшись, девушка ворвалась в палату и первым делом бросилась к постели целителя. — Юс… — по щекам покатились крупные слёзы. Рухнув на колени рядом с койкой, Тея разрыдалась, абсолютно не волнуясь, как при этом будет выглядеть. Юстиэль до этого созерцал потолок. Он не мог говорить, не мог даже сесть, не говоря уже о том, чтобы встать и походить. Целителю было жутко скучно. Но визит любимой несказанно обрадовал его. Правда, на лице это не отразилось практически никак, только слегка дрогнули брови и уголки губ. «Любовь моя… я так… рад тебя видеть… не плачь… ну не плачь, Тея», — мысленный зов супруга тёплым импульсом коснулся разума бардессы. — Так, что тут у нас? — на пороге, привлечённый поднятым шумом, появился один из целителей. — О-о-о… ну что же Вы так убиваетесь, он ведь живой, очнулся вон уже. Жрец подошёл к койке поближе, пощупал пульс и деловито осмотрел руки Юстиэля. Тот перевёл взгляд на нового посетителя. В глазах застыл немой вопрос. — Я… извините… — вытирая слёзы, Тея поднялась. — Не могу удержаться… Девушка со смесью нежности и тревоги посмотрела на супруга, а потом перевела взгляд на жреца. — Как долго может занять процесс полной регенерации? — спросила бардесса, обретая вновь уверенность. От радости её распирало, следовало немедленно сообщить детям это известие. «Аскольд, Сольвейг, бегом в храм, ваш папа очнулся!» — Алетейя мысленно потянулась к отпрыскам, которые были неизвестно где и заняты неизвестно чем. В последнее время они действовали самостоятельно, не посвящая мать в свои планы. — Его тело хорошо впитывает эфир, — произнёс жрец, — примерно месяца полтора, может два. Нужно запастись терпением, годы контакта с магическим льдом сделали своё дело. Он чуть

опустил с груди Юстиэля одеяло. Там, где была загорелая кожа, теперь синеватыми и сизыми пятнами красовались «морозные» ожоги. — Это всё можно вылечить, но постепенно, — пока говорил, жрец без стыда показывал супруге пациента особо проблемные места. В конце концов, это была его работа. — Чувствительность мышцам тоже вернётся, некоторые места уже реагируют. Кончики пальцев прошлись по бледному боку Юстиэля, и в его взгляде будто что-то дрогнуло. По мышцам пробежала едва заметная волна дрожи. Целитель всю жизнь боялся щекотки. «Попроси его… перестать… пожалуйста», — тихо прошелестело в разуме Теи, а укоризненный взгляд пациента упёрся в лекаря. Но тот уже сам выпрямился, вновь укрыв Юстиэля одеялом. — Мозг не пострадал, сердце, лёгкие — всё в порядке. Удивительная живучесть, — целитель присвистнул. — Зрение тоже в порядке. В общем, в течение месяца-двух поставим его на ноги. Тея смущенно хмыкнула. — Он просит Вас перестать. Боится щекотки… — девушка присела на краешек постели, касаясь рукой плеча Юстиэля. — Два месяца это сущая ерунда, по сравнению с 18-ю годами… Бардесса чувствовала, что готова чуть ли не летать от восторга. Наконец-то это чувство тоски и безнадежности, сковывавшее её сердце всё это время не хуже льда, отпустило. Жизнь снова обретала смысл. — Я могу чем-нибудь помочь, чтобы ускорить это? — поинтересовалась Алетейя, не в силах оторвать взгляд от супруга. Целитель отрицательно мотнул головой. — Разве что не давайте ему «болтать» слишком много, — произнёс он. — Его резерв эфирных сил сейчас очень легко истощить, а это может привести к новой коме. — Папка-а-а-а-а!!! — храм огласился радостным воплем. На пороге с горящими глазами толкались Аскольд и Сольвейг. Как и бывало в детстве, никто не хотел уступать право шагнуть в комнату первым. — Да подвинься же ты, жирдяй, — Сольвейг пихнула брата посильнее. — Сама жирная, вон жопу какую отрастила, — пыхтел следопыт. Парочка застряла в двери, ни за что не желая уступать пальму первенства. — Юстиэль! — позади извечных драчунов раздался голос Адониса. Недолго думая, чародей выудил посох и двинул им по заднице обоим отпрыскам целителя, уронив их на пол, после чего беспрепятственно прошагал внутрь. — Рад, что ты очнулся, дружище. Жрец широко улыбался, довольный, что его напарник по оружию наконец пришёл в себя. И до чего же хотелось расхохотаться при виде великого генерала и 5-го офицера, так неловко распластанных у дверей. Даже за прошедшее время разлуки его дети нисколько не изменились. Но пока Юстиэль мог только смотреть на окружающий мир, периодически щурясь от яркого света. «Я рад тебя видеть… Адонис», — чародею был отправлен не менее радостный, чем его улыбка, мысленный импульс. «Сколли, ты же… мужчина… помоги сестре встать», — молодому убийце досталось замечание, пусть и щедро сдобренное теплотой эмоций отца. «Солли, родная моя… не пинай брата… пожалуйста», — в довесок Юстиэль обратился к дочери и прикрыл глаза, вздохнув. Меньше десятка сообщений было достаточно для него, чтобы с досадой ощутить усталость. — Извини, — буркнула Сольвейг, когда Аскольд, подчиняющийся воле отца, протянул ей руку. Наконец-то оба даэва очутились возле кровати Юстиэля. — Юс, пожалуйста, только не разговаривай, ладно? — с теплотой попросила Алетейя, убирая со лба целителя непослушные посветлевшие пряди. — Тебе ведь нельзя… Бардесса предполагала, что обоим детям уже досталось по мысленному импульсу от отца. — А мы тебя и так поймём, без слов, — махнула рукой младшая артистка, довольно улыбаясь. — Папка, какой же у тебя херовый вид… — Сольвейг! — Аскольд фыркнул, но в присутствии родителей не стал отвешивать сестре подзатыльник или щипать за локоть. — Ну, а чё, я правду говорю, — чуть сконфуженно произнесла девушка. Юстиэль честно старался сохранять молчание и по настоянию жреца, и по просьбе супруги. Но каждый раз закрывая глаза, он снова будто чувствовал проклятущую глыбу, сковавшую тело, снова становился безмолвной статуей. Липкий страх мурашками покрывал истерзанную колдовским холодом кожу. В итоге целитель снова открывал глаза и смотрел на семью и друга. «А где Шисей?» — скопив достаточно сил, всё же спросил Юстиэль. Сольвейг и Аскольд сникли, отводя глаза, но ситуацию спас Адонис. — Отдыхает. Он вчера умудрился получить несколько тяжелых травм… ох уж эти латники, вечно они огребают по самое не балуйся. Я думаю, он тоже навестит тебя, как только сможет сам встать на ноги. — А где вы сами были? — запоздало спросила Тея. Она внезапно поняла, что совершенно не в курсе, чем занимались её дети. — Убежали вчера на целый день, не сказав куда… Теперь травмы какие-то… — А мы ловили… в Элиане… -…бешеного волка… — Стаю волков! Если бы мог, Юстиэль бы скептически вздёрнул бровь. Даже стая волков ни за что бы не прокусила латы Шисею так, чтобы серьёзно ранить его. Хотя он вполне мог огрести и отдельно. А зная тягу стража к приключениям, оно и не удивительно. Однако сбивчивые фразы Аскольда и Сольвейг, которыми они чуть ли не перебивали друг друга, наводили на определённые мысли. «Они врут…», — так, чтобы слышала только Тея, шепнул Юстиэль. Бардесса приподняла брови, сурово глядя на детей. — Так одного бешеного волка или всё-таки стаю? — уточнила она, едва заметно кивнув Юстиэлю. — У вас показания расходятся. Давайте в следующий раз, когда соберётесь нам врать, хотя бы заранее договоритесь. Брат с сестрой сконфуженно переглянулись. — Оборотня мы ловили, — наконец признался Аскольд. — Вернее как, мы ловили ту зверюгу, которая терроризировала Элизиум и загрызла нескольких смертных. А это оказался оборотень. — Вернее, оборотнем оказался Шисей, — решила уточнить Сольвейг, раз уж брат начал рассказывать правду. — Только мы этого не знали и здорово его ранили. А утром он превратился обратно в даэва, и мы его засунули в храм Эльдес. Алетейя слушала эту историю со всё расширяющимися глазами. — Херовые из вас конспираторы, — вздохнул Адонис. Вторя чародею, Юстиэль тоже вздохнул. На этот раз это было слышно. Ему до безумия захотелось сесть, а лучше встать и самолично отправиться в Бертрон. Ведь раненый даэв днём мог запросто обратиться опасным зверем ночью. Целитель буквально вцепился взглядом в супругу, как в надёжный островок взрослого ума и адекватности. Юстиэль не хотел на следующее утро видеть своих детей на соседних койках, если им вздумается навестить попавшего под власть проклятья стража. — Не вздумайте оставаться с ним наедине, — нахмурившись, произнесла Тея. — Если всё действительно так, то вы ему точно не поможете, а вот пострадать от когтей и зубов — очень даже. Так что я вам запрещаю! — Ма, нам не по десять лет, — буркнула Сольвейг. — И в конце-концов, если что, мы всё-таки даэвы. — Шисей тоже даэв. Но тем не менее, бегает в меховой шкурке. Ты тоже хочешь её примерить, Сольвейг? — Алетейя в упор посмотрела на дочь, и та не нашлась, что возразить. — Там при храме очень сильные, опытные жрецы. Они должны ему помочь, — вклинился Адонис. Он поочерёдно посмотрел на Тею и Юстиэля. «А кое-кому надо подучиться держать язык за зубами, — чародей мысленно укорил Аскольда, — как будто мало им сейчас проблем, чтобы ещё на счёт Ши беспокоиться». Пускай Адонис и был прав, сильного облегчения его слова не принесли. И мысль о том, что друг будет мучиться в облике монстра, а вероятно и примет смерть от даэвского меча, теперь не давала Юстиэлю покоя. «Стоило вас оставить… ненадолго…» — тихо и чуть насмешливо шепнул целитель. «Ничего себе ненадолго, — с укором ответила ему Алетейя, а потом вздохнула. — Я думала, навсегда тебя потеряла…» Аскольд попытался замять тему и перевести разговор в другое русло: — Что сказали жрецы? Сколько времени ждать полного восстановления? — Примерно полтора-два месяца, — отозвалась Тея. — Так что будем ходить, развлекать папу беседами. На том и порешили. В конце концов, два месяца были сущим пустяком в сравнении с 18-ю годами. Как Юстиэль не бодрился, но в первый день после возвращения в сознание, сил у него было совсем мало. «Я так скучал по тебе… скоро смогу тебя обнять, вот… увидишь», — стало последним, что он смог шепнуть лично Тее. Глаза слиплись и открываться уже не хотели. Однако теперь сознание скользнуло не в темноту, а в лёгкую дрёму, в которой целитель мог видеть сновидения. Пока что — неизменно с участием родных даэвов, чей визит произвёл сильное впечатление на истосковавшуюся в одиночестве душу. — Думаю, что нам лучше уйти, — резонно заметил Адонис. — Пусть спит. Алетейя кивнула, но не сдвинулась с места. Внезапно пришёл страх, что стоит ей уйти, как Юстиэль вернётся в то же бессознательное состояние и уже больше не откроет глаза. — Я… останусь ночевать, наверное, вы идите, — бардесса наконец махнула рукой. — И помните, что я вам сказала. — Ма, может всё-таки домой? — осторожно спросила Сольвейг, не уверенная, что очередная ночёвка в храме пойдёт на пользу Тее. — Завтра уже сходим проведать ещё раз… — Нет, я останусь, — твердо возразила старшая артистка и остальным пришлось подчиниться её воле. — Ну, проведаем Шисея? — предложила Сольвейг, стоило дверям закрыться за их спиной. — Конечно, — тотчас отозвался Аскольд. За годы совместных приключений даже он успел привязаться к стражу. И за нанесённые ему раны юношу грызло лёгкое чувство вины. — Полетели, — кивнул Адонис, протягивая брату с сестрой по свитку в Бертрон. — Он уже наверняка очнулся.

====== Приручение ======

В считанные минуты троица даэвов очутилась в прохладе лесных теней. Птичьи трели переливались в ветвях, а над головами порхали золотистые огоньки светящихся насекомых. Храм, как и всегда, встретил новых гостей умиротворением и спокойствием.

— Добро пожаловать, — один из жрецов поздоровался первым. Местные целители были больше похожи на монахов: они носили серо-коричневые мантии с глубокими капюшонами, скрывающими лица. А на груди у многих висел символ покровительницы жизни. — Добрый вечер, — вежливо произнес Адонис. — Мы оставили у вас своего друга, стража… как его самочувствие? — Я проведу вас, — жрец повернулся и зашагал вглубь храма, так что компании не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Спустя несколько поворотов и коридоров перед даэвами распахнулась белая дверь. — Ши! — Сольвейг улыбнулась очнувшемся стражу. — Ты как? Шисей сел на койке, упираясь спиной в подушку.

— Солли! Ребята… — на его лице тотчас просияла широкая улыбка, но быстро исчезла: от неловкого движения потянуло закрытый плотной повязкой ожог на боку. — Я н-нормально, ну почти.

Страж понизил голос до шёпота: — Меня тут обкололи чем-то, голова едва соображает, — подняв руку он потёр свой лоб. Теперь стало видно и бинт в пятнах засохшей крови, опоясывающий правое запястье. Там, судя по всему, кинжал Аскольда проехался сильнее всего.

— Это ничего… — Сольвег плюхнулась на постель рядом со стражем и сочувственно глянула на него. — Ты хоть что-то помнишь со вчерашнего?

— По идее, не должен, — встрял Аскольд. — Я спросил наставников. Это редкая форма заболевания, в основном активируется воздействием сильных негативных артефактов. Не представляю, правда, что Ши мог надыбать, но…

Шисей отрицательно мотнул головой.

— Я помню только, как мы разошлись в Элиане в разные стороны, — он нахмурился, — потом было так больно, как будто кто-то раздирает меня изнутри и… и всё, дальше я очнулся уже здесь. Увидел какого-то монаха с иглой и бинты на себе. Я… много дров наломал, да?

Страж поднял виноватый взгляд на зашедших к нему друзей. В мыслях он перебирал все свои трофеи за прошедшее время. Большую часть он просто разбивал на эфирную пыльцу, поскольку считал бесполезным хламом. Некоторые образы он мог скопировать и продать ценителям, но чтобы оставить что-то себе… что-то редкое и ценное. Глаза вдруг ослепила непонятно откуда взявшаяся ярко-жёлтая вспышка. Вместе с гулявшим в крови сильным успокоительным, она устраняла всё желание сопротивляться и думать о чём-то, а уж тем более вспоминать.

— Ума не приложу, — в итоге развёл руками Шисей.

— Это может быть как-то связано с той странной смертью в Библиотеке? — предположил Адонис. — Когда все чары шли мимо.

— Возможно, — пожал плечами Аскольд. — В любом случае, Ши, тебе нужно знать. Ты болен особой формой оборотничества. Как ты знаешь, перекидываться в зверей умеют следопыты. Я в том числе умею. Но мы делаем это осознанно, и никогда разум зверя не затмевает наш собственный. В твоём случае превращение зависит от фазы луны и твоё сознание полностью вытеснено сознанием монстра… Так что все эти происшествия в Элизиуме твоих рук, точнее, когтей и клыков, дело…

— Вчера был первый день полнолуния, — кивнула Сольвейг. — Ты ушёл от нас, а потом напал на Вельскуда в саду… мы за тобой гонялись всю ночь, Аскольд подрезал сухожилия… Но как только взошло солнце, ты превратился обратно.

Шисей открыл и закрыл рот. Услышанное было подобно ведру ледяной воды, вылитой за шиворот. Страж хмуро посмотрел на забинтованное запястье, надеясь вспомнить хоть что-то. Но всё было тщетно. В волчьем облике разум даэва отключался и не отдавал отчёт действиям.

— Ох, Создатель… скольких же я убил, скольких искалечил, — Шисей вцепился обеими руками в свою алую шевелюру и некоторое время сидел ссутулившись. А затем опомнился и глянул на гостей исподлобья. В таком положении его янтарный взгляд отчасти напоминал волчий, но был лишён жажды убийств.

— Это лечится? — осторожно спросил воин, хотя и сам уже представлял ответ. Возможные варианты развития событий замелькали в разуме, и каждый новый был неприятнее следующего. Все они так или иначе сулили неизбежное одиночество.

Аскольд отрицательно мотнул головой.

— Нет. Но я хочу тебя обрадовать, это можно научиться контролировать. Я тебе тут не помощник, так как мой зверь — каллиф. Тебе нужен наставник-лучник, который поможет научиться осознавать себя и контролировать твоего волка. Придётся научиться уживаться с ним и показать, кто в доме, в данном случае, в твоей голове — хозяин.

— У меня есть знакомая лучница, — задумчиво пробормотала Сольвейг, болтая ногами. — Попробую её уговорить.

Адонис, который волей случая выпал из разговора, зевнул.

— Ребят, я думаю, что Ши тоже надо отдохнуть. Давайте расходиться.

Шисей кивнул.

— Спасибо, что возитесь со мной после всего, что натворил, — поблагодарил он и замялся. В мыслях явно было что-то ещё, что страж не решался озвучить вслух.

— Солли, а можешь… остаться со мной ещё немного? Хоть полчаса, — вдруг попросил Шисей и неловко улыбнулся. — Тут одни монахи кругом. Монахи и уколы… я уже соскучился по живой беседе.

— Да, конечно, — начавшая вставать девушка улыбнулась и села обратно. — Могу даже сказку на ночь рассказать.

Аскольд окинул взглядом сестру, но ничего не сказал. В самом деле, ничего же не случится, если Сольвейг немного посидит тут.

— Только давай до ночи домой, ладно? — попросил убийца. — Мать наверняка будет волноваться. Я тебя прикрою, но ты же сама понимаешь…

— Хорошо, — согласно кивнула бардесса. — До завтра, Адонис!

— Пока-пока, — чародей произнёс слова заклинания и перед ним засиял портал перехода домой. Аскольд поступил точно так же, так что через минуту страж и артистка остались вдвоём.