Исток
Шрифт:
— Зачем? — удивленно спросил Майорин, он и думать забыл про это горюшко. Но «горюшко» помнило.
— Ты задолжал мне поединок, колдун! Я не могу тебя отпустить, но и задержать не могу. Поэтому поеду с тобой… — как всегда напыщенно начал дворянин.
— Мальчик, — в голосе колдуна появилась снисходительная ирония, — игры кончились, игрушки идут на настоящую войну, мы вернемся и еще поиграем!
— А вдруг не вернетесь?
— Тогда непоиграем! — рыкнул мужчина.
— И ты избежишь поединка! — Солен снова попытался проткнуть колдуна пальцем.
Колдун слегка отклонился назад, недобро усмехаясь.
— Уйди с дороги.
—
Майорин посмотрел на юного идиота, справляясь с острым желанием вывалять парнишку в грязи, дать тумака по макушке, чтобы под копытами у лошадей не путался.
— Ладно. Езжай, — неожиданно легко сдался колдун, передумав.
Эльф с дворянином удивленно переглянулись, не ожидавшие столь скорой развязки.
Бледное лицо Солена порозовело, хоть и хмурились широкие брови — не доверял он столь скорому решению колдуна, но все же радовался удачному исходу. «Хитрость» заключалась в том, что колдун, не желающий выходить с ним на бой, скорее возьмет его с собой, чем согласится драться. Естественно, колдун все прекрасно понимал. И утвердился во мнении, когда на серьезном лице мстителя появилась простая мальчишеская улыбка.
— Будешь отставать, ждать не станем. Паек поровну, никаких скидок ни на молодость, ни на дворянство, — добавил каратель.
— Конечно, конечно! — закивал парень.
Он бы сейчас и не на такое согласился. Настоящее приключение издевательски улыбалось из-за приоткрытой двери, суля странствия и прекрасные дали и умалчивая о тяготах, вроде холодных ночевок, бурчащего от голода живота и сбитой задницы.
— Всё, хватит землю топтать! — Эльф, довольный быстрым решением конфликта и раздосадованный его итогом, ударил кобылу пятками. Та заржала, будто, по меньшей мере, понесется галопом, а по большей — полетит, и… мерным шагом зацокала по улице. Рядом брел Гайтан, чей повод Велор намотал на переднюю луку своего седла.
Дворянин пристроился в хвосте, его конь наконец обрел столь желанный круп Майориновой лошади, так и норовя ткнуться в него мордой.
Тракт был оживленный, он соединял столицу с восточной частью страны. Караваны длинными вереницами шли на запад с полными фурами тканей, сладостей и пушнины, которую закупали на Гаарском перевале у северных охотников, а на восток — домой — возвращались груженные зерном и различными изделиями.
На воротах досматривали очередной караван, и купец с подозрительно мохнатыми и черными усами разъяснял стражнику:
— Да что ты, дарагой! Какой такой незаконный товар?! Вот шкурка, вот мандаринчик, вот платье шелковое. Купи жене. Недорого отдам!
Стражник тоже что-то говорил, но тихо и спокойно, зато крики торговца звоном разбивались о каменные городские стены и озвучивали всю предвратную площадь:
— Нэт жены — купи паадруге! Как украл?! Нэт! Не украл! Купил! Купил! Мамой клянусь! У северный человек! Дал ему шелка для жены, и бусы, и золото. А он мене мех! Хошь продам, шубу сыну пашьешь. Зима на носу. Зимой все мерзнут.
Усы топорщились, тюрбан качался из стороны в сторону, кольца на пальцах купца сверкали. Стражник честно отрабатывал свою зарплату и гонорар поверх оной, который щедро сыпал в его карманы усатый купец.
— Как нэт сын?! Такой мужчина — и нэт сын?! Будет! Купи впрок! Что? Да нэт, не тяжелый моя телега! Может столько весить, смотри, сколько шелк, сколько мех! А золота чуть-чуть. А? Это груз былых дней! Столько пэрэжил, и тэлэга пережил!! Вот и гнет к зэмле!!!
Видно, сумма,
осевшая в карманах досмотрщика, его удовлетворила, так как купец замолчал и въехал в город. За ним потянулись не одна — четыре груженые телеги, которые действительно заметно проседали и оставляли подозрительно глубокие следы. Эльф, внимательно наблюдавший за этим действом, проводил купца взглядом, тот скрылся за поворотом. В повадках торговца мелькало что-то настораживающе знакомое. Велор перекинул поводья колдуну и тенью устремился за телегами. Майорин посмотрел вслед другу. Хотя следа уже не было — глава ордена Белого Меча заслужил свой пост отнюдь не играми и интригами.Велор прижался к стене, слушая разговор.
— И что?
— Думал, золото везу, раз столько корон ему в карман напихал.
— Больше никаких проблем не было?
— Боги уберегли. «Ва-асточный купец — боги любить!» — изобразил он. Говорившие засмеялись. — Сам отвезешь?
— Да отвезу уж. Ты отдыхай. Поди, устал как собака?
— Да не говори. Цитадельские совсем ошалели. Припасы таскают, того им привези, этого достань, будто к осаде готовятся.
— А может, и правда к осаде.
— Ульрик! Тебе ль не все равно? Чем больше ввоз, тем больше спроса! Нам же и лучше!
— Ладно, Зенот, бывай, отвезу всё, зайду, пропустим стаканчик-другой.
Купцы похлопали друг друга по плечам и разошлись. Велор наконец-то смог разглядеть Зенота, без усов он мало напоминал уроженца солнечного Хордрима, а был одним из молодых и борзых цитадельских червей, что землю перероют и найдут искомое.
Караван закончился, и ворота стояли почти пустые, стражники вяло покачивались и позвякивали. Недаром дежурство на восточных воротах считалось самым удачным. Часть все равно придется отдать сотнику, прекрасно осведомленному о нравах купцов, но половина останется. А половина это не больше не меньше месячное жалованье. Поэтому начальник городской стражи ставил на восточные ворота только отличившихся, вроде как и поощрение, и казна городская цела. А начальник стражи должность нервная, тяжелая и вредная, вот и шли ему золотые сверх жалованья — за вредность. Стражники, привыкшие к такому порядку, на жизнь не жаловались, а мирно себе предвкушали вечер в уютной корчме, и три всадника, выехавших из города, их нимало не беспокоили. Да и с чего бы, выезд не въезд — много не возьмешь. А толку-то с них никакого, конь разве что лишний, но то для поклажи, которой на троих с гулькин… мало то есть. Стражник сплюнул и поискал глазами цель поинтересней, к ним шла фигуристая деваха: русая коса растрепана, шнуровка на платье распущена, да и холодно в одном платье…
— Ну вы и свиньи! — Взбешенная девушка грозно подпрыгивала на взмыленной лошади. Обе — и девушка и кобыла — отдавали жаром. — Могли бы и подождать.
— Тебя вообще-то никто не звал, — вставил Солен.
— Тебя тоже, — напомнил колдун.
— Может, оба отстанете? — помечтал Велор.
Два гневных взгляда вцепились в эльфа. Солен решил принять сторону девушки, пока не поздно. Ибо думать, что колдун — свинья, было приятно.
— Жарка, тебе что, работы в Вирице не хватает? Навязались на мою голову. Одному нечем заняться — удел карателя в печенках засел, другому не терпится шею подальше от дома свернуть. А ты чего? — Колдун откровенно издевался.
— Как нечем заняться?
— Ничего я сворачивать не собираюсь!
— Что за бред!
— Все высказались? Обратно ты не поедешь? — обреченно спросил Майорин.
— Нет!
— Садись на Гайтана, а то совсем лошадку загнала.