Исток
Шрифт:
— Где он?
— Да, хорош! — Ловша приподнял героя за подбородок и всмотрелся в пьяные стеклянные глаза.
Похоже, парень принял мои увещевания слишком близко к сердцу и перепуганный пошел воевать со страхом народным способом. Довольно успешно. Вот только воевать с колдуном он не сможет два дня. Может, это хитрый план, отодвигающий дату казни? Солен прикрыл глаза и захрапел.
— Ему просто нравится спать у нас на полу, — предположил Майорин.
— Дверь закрой, дует.
— А этого куда? — спросил колдун и недолго
Может, и матрас поменять? А то у меня на ней скоро пол-Вирицы переночует. Майорин хоть участвует в осквернении своего места отдыха, а я за что страдаю? Решив, что смена матраса все-таки перебор, я скрепя сердце сунула Солену под запрокинувшуюся голову подушку.
Корчмарь с гордым лицом выставлял яства на стол. Кролики пахли божественно… Слопав две порции в церемониальном молчании, мы уставились на горшок, в котором лежал паек Солена. По привычке Ловша приготовил на всех ожидаемых гостей, а парня мы ждали, хоть вроде бы кормить не собирались. Три жаждущих взгляда перекрестились мечами и были обломаны звуком закрывающейся крышки.
— Пущай в печке постоит. Может, еще встанет.
— Кролик? — уточнила я.
— Разве что колом в желудке у особо прожорливых. — Майорин тоже с печалью проводил горшок взглядом.
— Паренек ваш, — буркнул Ловша.
Разочарованный стон гулким эхом разбился о бревенчатые стены.
Но звук откупоренной бутылки немного успокоил наши сражающиеся за крольчатину души.
— Разговоры ходят, Майорин… — начал Ловша.
— Какие разговоры?
— Что ни день, то кто-нибудь да словом обмолвится, что в Луаре неспокойно. Народ боится войны.
— Народ и леших боится, особенно когда с перепою в лесу ночует, — попытался отбрехаться колдун.
— Не дури мне голову. Ты дружишь с Орником. Ну. Скажи, есть у этих разговоров основания или нет?
— Есть. Как всегда. Нет-нет а что-то просачивается, кто-то проговаривается.
— И что Орник?
— Ловша. Теперь ты меня обдурить пытаешься. Чего хочешь, старый хрыч? Шило в заду зудит? Ничего Орник не знает. Ничегошеньки. Как и Филин. Но если ты спросишь мое мнение… мои домыслы и вымыслы. То я тебе скажу, что война с Луаром — фикция. И не более.
— Ради чего?
— Пока мы непонимающе косимся на запад, на востоке зреет огромный чирей.
— А ты опять о своем, колдун! — махнул рукой трактирщик. — Опять о магах, жаждущих инесской славы!
— Да, я опять о своем. — Я покосилась на Жарку. Не слишком ли откровенные беседы ведет колдун в присутствии незнакомой девицы?
Полукровка ловила каждое слово, напряженно вслушиваясь в разговор.
— Майорин!
Колдун отпил из кружки, утер ладонью рот.
— Что?
— Ничего, — сквозь зубы процедила я, кося глазами на гостью.
— Ах это… — Ловша засмеялся, полукровка побледнела.
Я непонимающим взглядом обвела публику, все остальные, похоже, были в курсе. И на руки дернувшейся
было полукровки легли мужские ладони. На ее тонких запястьях они смотрелись двумя капканами. Справа «капкан» был смуглым, с длинными пальцами, слева расположилась широкая ладонь Ловши, поросшая рыжеватыми волосками. Жарка откинула назад голову и спокойно произнесла:— Отпустите, не убегу. А откусить себе язык и так сумею.
— Кодекс?
— Да, кодекс. — Руки мужчины убрали, но пристальные взгляды продолжали сверлить девушку. — И, по кодексу, я имею право отказаться от заказа, если сочту его невыполнимым.
— А он невыполним?
— Если я даже попытаться не успела, а ты уже меня раскусил. — Полукровка наморщила носик и показала колдуну язык.
Я посмотрела на колдуна, на Жарку, на корчмаря и залпом опорожнила кружку.
— Не хотите меня посвятить?
— Отчего же, — ответил Ловша, — хотим. Эта милая девушка специализируется на отнятии жизней, причем совершенно легально и законно. Более того, если ее раздеть…
— Чего мы делать не будем, — хмыкнул колдун.
— Мы наверняка найдем татуировку ордена Белого Меча. Верно?
— Верно. И как вы меня засекли?
— Что же ты за Айрин ходишь как хвостик? Уже неделю ходишь.
«Хвостик» невозмутимо смерила Ловшу взглядом, потянулась к кружке и, с сомнением поболтав жидкость в ней, выпила.
— Не бойся, не отравлено, — хохотнул корчмарь и взъерошил свои рыжие волосы.
Я задумчиво оглядела присутствующих. Неделю… Орден Белого Меча, прозванный в народе «орденом убийц», имел своеобразную славу «карателей», нанять убийцу было легко, вот только сперва требовалось обосновать: за что и почему. И очень это дорогое удовольствие — услуги ордена…
— Зато мое, скорее всего, отравлено. — Колдун выплеснул содержимое кружки в ведро с отбросами.
— Думаешь, я такая дура? — спросила карательница.
— Нет, но попытаться ты должна была. Кто меня заказал?
— Откуда мне знать. — Она пожала хрупкими плечами. — Пришла ориентировка.
— Откуда пришла? — не поняла я.
— От руководства ордена, видимо, — вместо нее ответил колдун.
— Верно, — согласилась Жарка.
Мне показалось, что, несмотря на внешнюю неприступность, она все-таки нервничает.
— Что же ты так долго тянула, момента подходящего не было?
— Был, и не один.
— Что же тогда? — Колдун вопросительно приподнял бровь.
В его глазах сверкнул нехороший огонек, мне он сулил внеочередную выволочку, а уж тем, кого злопамятный колдун заносил в список своих врагов…
— А вы мне понравились, — невинно улыбнулась девушка.
— Чем же?
— Сама не знаю.
Майорин с сомнением фыркнул:
— Ты так и в орден сообщишь?
— А не твое дело, что и как я скажу в ордене. — Жарка с вызовом задрала подбородок, став еще больше похожа на задиристого подростка.