Исток
Шрифт:
Но я прыгнула раньше, распластавшись отражением твари. Время застыло, даже парок, идущий изо рта, будто замерз.
Два тела покатились по земле, окутанные шорохом листьев.
Я могу с ней справиться, нужно только открыть дорогу. Распахнуть клетку истока.
Могу.
Исток предлагал силу, силу с которой я стану непобедимой. Сильнейшей.
И я согласилась.
Сила
Не будет тебе пощады, тварь!
Бить наверняка. Хлестнуть по морде раскрытой ладонью, и на нежной коже останутся глубокие царапины. Поверх моей кожи растеклась сила. Тварь мазнула по мне когтями, но никаким когтям не проломить сейчас окружающей меня брони из чистой силы.
Мы катались по земле, трепали друг друга. Позабыв, что когда-то были ЛЮДЬМИ. Две твари, в которых не найдешь ничего человеческого.
Девушка замерла, а потом начала трясти меня за плечи.
— Идем со мной! — рычала она. — Идем со мной. Я дам тебе силу, и ты никогда не будешь бояться! Будут бояться тебя! Будут дрожать при звуке твоего имени, а увидев, побегут! Пойдем!!!
Или говорил исток?
— Нет! Я никуда не пойду! — отпихивала я девушку.
Та открыла мерзкую пасть и яростно зашипела:
— Айрин, вставай, бес тебя подери.
— Нет! — я отшвырнула ее силой, тварь отлетела, но руки, держащие мои плечи, никуда не делись. Почему?
— Нет! Оставь меня!
— Да что с тобой! — Рука хлестнула меня по щеке. И в этот раз я открыла глаза по-настоящему. Колдун сидел на краю кровати, потирая ушибленный лоб.
— Майорин?
— А кто еще? Ты чего дерешься? Да еще и силой?
— Майорин! — Я схватила его за руку, оглядываясь по сторонам.
Не было умирающей реки, не было листвы. Я лежала на кровати в постоялом дворе Выбеленок.
— Что тебе снилось? — спросил мужчина.
— С моста. Она звала меня с собой.
— Куда?
— Не знаю, — прошептала я, сон с каждой секундой терял реальность, и испуг становился глупым. Мне было неловко, я отпустила руку и поплотнее закуталась в одеяло. — Глупый сон.
— Рассказывай.
— Да я уже не помню! — Я отмахнулась, но картинка стояла перед глазами, не желая уходить.
— Врешь. Вставай давай.
— Дай еще немного полежать…
— Пойдем, пойдем. — Майорин потянул одеяло, но я крепко вцепилась в вожделенную ткань, уже проснувшись и борясь исключительно за право выбора и свободу воли. Мне отчего-то хотелось вернуться в сон, еще раз ощутить силу, пронизывающую насквозь. Колдун дернул сильнее, одеяло вместе со мной сползло на пол и проехало шага два. Больно стукнувшись всеми частями тела, я безоговорочно приняла поражение и встала.
Поспать удалось часа два, не больше. Солнышко только оторвалось от земли, готовясь вступить на большой
путь. Селяне уже бодро сновали по улицам, батраки шествовали в поле. Девочка с хворостиной гоняла стайку мохнатых козлят, а в отдалении мама коза, привязанная к столбу, закручивала третий круг веревки. Веревка становилась все короче, коза мекала все истошнее. Ближайшие кусты были начисто обглоданы — давненько привязали. Я вышла на крылечко и потянулась всем телом, с удовольствием подставляя лицо утреннему солнышку. Даже давешний сторож был бодр и свеж.— И что это колдун твой с рассвета шурует, все не спится ему. Поймали вчера тварь?
— Нет, дедушка, сбежала. Завтра пойдем.
— Ох уж эти колдуны, — привычно начал дед, в это время в сенях появился Майорин.
Старик проглотил задуманную речь. Колдун сегодня отличался особенной помятостью (будто его одежку та самая коза пережевала) и мрачностью. Было очень странно видеть его, застегивающим на шее цеховой знак Илнеса. Медальоны Майорин не любил и иначе, как ошейником, цеховой знак не называл, надевался же оный только в крайних случаях, если требовалась помощь властей.
— Пошли к старосте. Колдунья. — Он бесцеремонно ухватил меня за косу, таща к старосте.
— Отпусти, я сама пойду!
— Да? Сегодня ты что-то ни сама встать не можешь, ни пойти… вот я и помогаю.
— От такой помощи окочуриться недолго, — ворчала я, отбирая косу. И послушно поплелась за колдуном. Что такого он там надумал, раз ошейник нацепил, да еще и к старосте в нем направляется?
Цеховые знаки начали применять с распада единой школы магов. Я украдкой поглядела на черные руны, выгравированные по кругу, в центре которого было изображено дерево — могучий ствол, стрелой устремленный вверх, и две ветки справа и слева, расположенные симметрично. Рисунок указывал ранг колдуна, и чем меньше веток было на дереве, тем сильнее был носитель медальона. На бляхе «ошейника» архимага вообще не было рисунка. Майорин был на два ранга ниже. Я тихо присвистнула, разглядывая сияющий на солнце овал. Он никогда не говорил, что занимает третью ступень в иерархии чародеев Инессы. Собственно, про себя Майорин вообще мало говорил, заставляя меня путаться в догадках и домыслах.
Дом старосты мало отличался от остальных, разве что крылечко пошире, крытое такое крылечко, длинное и просторное — просящим от дождика прятаться. Думаю, шесть-семь челобитчиков сюда умещались, да и сейчас двое порог оттаптывали. Майорин переминаться с ноги на ногу не собирался, забарабанил в дверь и тут же бесцеремонно вошел, ожидающие соскочили с мест, недовольно хмуря брови.
— Эй, мужик! Ты че…?
— Я? — уточнил колдун и легонько повернул голову.
Мужичье отшатнулось.
— Да не, не поняли мы… Ты извини… — Колдун пропустил мимо ушей и ничуть не смутившись протолкнул меня вперед.
— Не стой на пороге. — А я застыла. Майорин саркастически скривил рот и сморгнул, белые светящиеся глаза потухли, превратившись в привычные — чуть менее жуткие. Мужчина наклонился к моему уху и прошептал: — Маленькая иллюзия для убедительности. Чтобы вопросов поменьше задавали. Прекращай таращиться и пошли.
— Ага. Ты больше так не делай, ладно? — Он решительно запихнул меня глубже в сени, распахнул дверь в горницу Витяка.