Испытания. Земли Ордена
Шрифт:
Шандри уже не слушал этого приказа. Он не относился к нему. Кого он может держать, если даже не знает технику, которую используют его собратья? Зато он знает: только что погибший собрат успел завершить половину круга вокруг скованного Властелина. Половина круга, девять флагов. Схема ясна. Даже если он ошибётся и поставит оставшиеся с отклонением от идеальной фигуры, это лишь ослабит удар по врагу, но не отменит.
Главное — отыскать в кисете собрата нужные флаги. Главное — понять, как активируется эта формация. Главное — умереть после этого. Собрат сумел поставить половину, он тоже сумеет.
Рявкнул мыслеречью той,
— Назад! Ты продолжишь, если я не сумею завершить.
Виликор глухо ответила:
— Слушаюсь, учитель.
— Этот ублюдок сильнее пятой звезды! Третий и пятый, разменивайте жизнь. Вливайте! Вливайте!
Восприятие показало Шандри, как наверху, над головой, порванные цепи вновь налились чернотой, удлинились, соединяя порывы, медленно заскользили змеями, обвиваясь вокруг руки Властелина. Показало, как они неумолимо, невзирая на новую вспышку голубого пламени, вывернули руку Властелина, сдвинули с места, заставили его ладонь отвернуть в сторону, выигрывая Шандри время жизни.
Спустя миг он уже был возле павшего собрата. Тот оказался ещё жив, ещё дышал и сразу понял, зачем здесь Шандри.
Протянул ему кисет, захлёбываясь кровью, толкнул мыслеречь:
— Алые… Алые… Слева… Хризантемой Вос… надцати… Лепест…
Шандри принял кисет, торопливо пообещал:
— Я понял, брат, сделаю, брат.
И рванул прочь, не задержавшись даже на миг. Стиснув зубы, на ходу сломал привязку кисета, стараясь не думать, какой это болью отразится на умирающем собрате. Нырнул в кисет восприятием, сразу отыскав искомое. Слева на полке, алые флаги.
Через вдох вынырнул из кисета, уже сжимая в правой руке флаг. Хризантема Восемнадцати Лепестков. Само Небо смотрит на него. Из одного названия ясно, сколько нужно якорей и что это формация идеальной природной симметрии. В спину Шандри ужалило такой острой болью, что сердце на миг пропустило удар, словно это настоящая, холодная сталь пробила спину, а не предупреждение от Прозрения. Шандри стиснул зубы.
Восприятие его раскинулось в стороны, отыскивая уже стоящие флаги и проводя через них линии. Давно уже ему, бывшему главе Академии, не приходилось сдавать экзамены, но он не ошибётся.
Десятый флаг должен стоять здесь.
Шандри на миг завис на одном месте, вбивая прямо в камень ограды флаг, через мгновение уже мчался дальше, взмывая над крышами поместий.
Откуда-то слева прилетел огромный зелёный луч, Шандри в последний миг успел вильнуть, увернуться, буквально упасть вниз, пригибаясь к летающему мечу.
Одиннадцатый флаг должен быть здесь.
Шандри проломился прямо через крышу, проложив себе путь техникой, пробил дыру до самой земли. Прямо посреди разнесённого в щепки первого этажа вбил под ноги флаг и тут же снова ударил техникой — снося стену и проделывая себе выход на улицу.
— Второй и седьмой, сменяйте!
— Слушаемся!
Двенадцатый флаг.
Пятнадцатый флаг.
Шестнадцатый флаг.
Семнадцатый.
Впереди уже даже Воин заметил бы первый из флагов формации.
Шандри показалось, что он на полном ходу влетел в пламя — оно охватило его с макушки до пяток,
прошлось по коже, опаляя жуткой, почти настоящей болью. Всего мгновение понадобилось Шандри, чтобы отыскать причину — смотрящую в его сторону ладонь Властелина, скованного в небе.Не в силах вырваться, повернуться, тот предугадал неизбежное — место установки последних флагов и подготовился.
Неважно.
Шандри покрепче сжал древко флага и вскинул над головой левую руку, наполняя защитную технику.
Над его головой появилось кольцо обращения, наполнилось символами, проявилось алым прямоугольником защитной техники.
Большую часть внимания Шандри сосредоточил на ничем не примечательном кусочке мостовой впереди. Точка, где нужно установить последний флаг. Точка, где нужно активировать формацию. Треть ли, которую ему нужно прожить.
Сотни синих шипов соткались в воздухе впереди.
Шандри резко дёрнул меч влево, вправо, вправо, влево, прокладывая дорогу буквально между пальцами смерти, отыскивая в сжигающем до костей ветре опасности дорожку, на которой ещё был хоть какой-то шанс.
Влево и вниз, через миг понял он.
Над ним промелькнула огромная ледяная глыба, которая буквально пробила в граде смерти полосу, на короткое мгновение создав возможность.
Виликор! Вспыхнула в разуме Шандри благодарность.
Мчась вниз и вперёд сквозь облако истаивающих обломков двух техник, он не обращал внимания на то, что они рвут в лохмотья его халат, то и дело пробивают даже Покров, оставляя на теле кровавые полосы. Всё его внимание было сосредоточено только на одном — добраться, обогнав смерть.
За миг до столкновения он ушёл с меча коротким Рывком, гася скорость. Меч врезался в мостовую, пропахивая её, а Шандри вбил в неё последний флаг.
Тут же сверху ударило, заставляя его рухнуть на колени, а защитную технику покрыться трещинами.
Рано! Шандри стиснул зубы, моля Небо о ещё двух вдохах жизни. Он не успел активировать формацию.
Над головой Шандри словно начал замерзать сам воздух, прикрывая его пластиной голубого льда.
Он только крепче сжал пальцы на древке флага, вливая в него силу.
Активируйся!
Лёд лопнул, приняв на себя разом шесть шипов смертоносного дождя Властелина.
Защита Шандри протянула ещё вдох, прикрывая уже не его, а флаг формации.
Этого хватило. Все восемнадцать флагов засияли, пробуждая вложенную в них энергию, соединились линиями, а затем выплеснули в скованного Властелина смертоносные зелёные лучи.
* * *
Жахнуло так, что с потолка посыпались куски свода.
Зеленорукий выругался, про себя, помня, что дети могут его услышать.
«Чтоб эти ублюдки до конца жизни гарха под хвост целовали!»
То, что эти дети ещё недавно выживали сами по себе на улицах и могли знать такие ругательства, что его гархи бы покраснели от стыда, ничего не значило.
Снова жахнуло.
Зеленорукий повёл рукой, духовной силой словно метлой вычищая воздух вокруг себя от пыли. Не хватало ещё в самый сложный момент отвлечься на кашель. В остальном пыль его не беспокоила. Его беспокоили трещины на двери, которая закрывала вход в Школу. Его Школу. Вернее, то, что от неё осталось — здание наверху уже лежало в руинах, но суть Школы, её сердце, её ученики — были здесь.