Чтение онлайн

Пятый среди тех, кого Сердце назвало мятежником, — это Логар.

И нет, он не мятежник, в этом Сердце Города ошиблось. Он предатель. Предатель, над которым нет моей печати Верности.

Я, едва шевеля губами, произнёс:

— Сердце, мне нужна тишина.

Вопли мгновенно исчезли, словно мне это чудилось, а в воздухе протаяла новая надпись.

Звуковая изоляция мятежников. Выполнено.

— Я хочу видеть лицо вот этого.

Выполнено.

Глядя в полные страха глаза Логара, я пообещал:

—

Ты будешь умирать долго.

Он что-то закричал, раззявив рот и вздувая жилы на шее. Но я приказал Сердцу обеспечить тишину, и оно выполнило приказ.

— Глава! Господин!

Я обернулся на голоса, раздавшиеся из-за спины.

Кирт, Утхал, Орвис и Амма.

Она шагнула вбок, за воротник вытащила тело хрипящего от боли Властелина и спросила:

— Господин, убить его?

Я качнул головой:

— Не так быстро. Он не заслужил.

Амма молча отпустила его и пинком отшвырнула к стене.

Орвис хлопнул ладонью, проявив незримый защитный барьер в дверях, которого раньше не было.

— Глава, выдайте мне разрешение войти.

Я стиснул зубы. Дарсово Сердце. Чтобы тебе не закрыть сюда вход раньше, когда в резиденции началась битва? Неужели ты способно увидеть нападение только на одного человека и только в одном месте? Через миг я заметил кровь, а затем и тело одного из собратьев, лежащее у стены, и понял, что всё началось отсюда. Дарсово Сердце.

— Глава, — Орвис обернулся, мазнул взглядом по Кирту и Амме, задержался им на Утхале. — При всём моём уважении к собратьям-идущим, я вижу их впервые, и они не должны входить в зал Сердца.

Кирт пожал плечами и демонстративно сделал шаг назад, Амма ответила ледяным взглядом, а Утхал мрачной усмешкой.

Я сосредоточился и толкнул из себя мыслеречь-приказ:

— Разрешить войти в зал одному идущему по имени Орвис.

Сердце Города тут же ответило.

Разрешён вход одному идущему.

Ладонь Орвиса провалилась сквозь барьер, и он тут же сделал шаг, оказываясь внутри зала, скосил глаза на тела мёртвых слева и спросил:

— Глава, какой будет приказ? Зона запрета движения духовной силы?

Я помедлил, а затем толкнул к нему мысль:

— Собрат Орвис, прости меня, но сейчас я не могу позволить себе ни одного просчёта.

Он в непонимании вскинул брови:

— Глава?

К обычной печати, которая следила за тем, чтобы он не сильно распускал язык, я добавил ещё одну. Сразу в три цвета. Затем наполнил её символами.

Верность. Истина. Почтение. Служение.

Уже через миг Орвис склонил колено, вбивая кулак в ладонь:

— Глава! Приказывайте!

— Ты верен Ордену Небесного Меча?

— До конца жизни! — боль от первой печати ни на миг не задержала его ответ.

— Ты верен семье Сломанного Клинка?

— Верен! — прорычал Орвис и, словно этого было мало для давящего на него служения, прокричал. — Сломанный Клинок будет выкован вновь! Орден будет возрождён! Только смерть избавит меня от верности семье!

Я задал следующий вопрос:

— Ты верен мне, своему главе и магистру?

—

Магистр! — снова боль ничего не значила для его верности и служения. С горящими глазами он выпалил. — Моя жизнь принадлежит вам! Прикажите, и я убью себя.

Я сглотнул. Изард хотел проверить, хватит ли мне таланта сделать из орденца фанатика? Я только что выяснил — хватит. Но на этом не остановился.

— Есть ли у тебя талант, артефакт или возможность избавиться от Указа Верности?

— Нет, магистр, у меня нет ничего из этого. Мне это и не нужно! Моя верность вам и Ордену будет вечной!

Я медленно кивнул.

— Да будет так. Едва я выйду из резиденции и отдам приказ, поднимешь зону запрета движения духовной силы.

— Слушаюсь, магистр! — вскочил Орвис, пожирая меня глазами.

На миг мне стало не по себе от того, что я сотворил с ним. Только на миг. Затем я Рывком покинул зал, замер возле Кирта, Аммы и Утхала.

— Сейчас в городе возникнет зона запрета движения духовной силы. Это значит, — принялся объяснять я своим подчинённым из Второго пояса, которые об этом могли слышать только в байках, — что нельзя использовать артефакты, техники, нельзя даже втягивать в себя силу Неба или общаться мыслеречью. Всё это приведёт к травмам и ранам.

— Только сталь? — уточнила Амма.

— Да. Только сталь. Снимайте артефакты и прячьте их. Они взорвутся, едва здесь появится зона запрета.

— Я проходила подобные тренировки, — удивила меня Амма, повернула голову и спросила. — Брат?

— Справлюсь, — мотнул тот головой, одновременно избавляясь от амулета на шее.

Утхал повторил его слова:

— Справлюсь.

— На помощь братьям! — рявкнул я и рванул прочь. К ближайшей двери, к ближайшему окну.

Высадил его, вылетел на улицу, проскользил в воздухе до ограды резиденции и только коснувшись ногами земли, толкнул из себя мыслеречь:

— Орвис — запрет!

Над городом, высоко в небе появился огромный шар, видимый, наверное, и с вершин окрестных гор. Белый с алым краем.

Спустя миг над городом прогремела мыслеречь Рагедона:

— Зона запрета движения духовной силы! Приготовиться!

Я лишь кивнул, срываясь с места, останавливая в себе круговорот силы и на ходу снимая маску и амулеты. Всё верно. Враг и так видит шар в небе, отлично знает, что он означает, а вот многие собратья Сломанного Клинка могут не видеть его в пылу схватки или находясь в убежищах, их необходимо предупредить.

Злая ухмылка сама по себе вылезла на мои губы. Алые Пики — у вас ничего не вышло — да, пусть я опоздал вернуться в город, но и вы опоздали напасть. Напади вы вчера, и город бы пал, но сегодня сдохнете вы. Поглядим, так ли вы хороши с простой сталью, как идущие Сломанного Клинка.

Вырывая из моря ненависти, меня вдруг догнали мои змеи, про которых я и думать забыл.

Всего вдох мне понадобился на то, что бы решиться — они остаются. Все свои травмы во время преодоления ловушки я получил, выплёскивая из тела змеев, то, что они летали вокруг меня и искателей — никак мне не вредило. Не должно повредить и сейчас. Мне. А вот врагам…