Чтение онлайн

Тем не менее, я смутно догадывалась, чего от меня хотят, и куда приведут. И ожидания мои были полностью оправданы. Проведя меня сначала вверх по широкой лестнице и затем по длинному коридору, барин указал мне на массивные темные двери, украшенные искусной резьбой, и сказал мне дожидаться его там, за ними. Я было встала в ступоре, тупо глядя перед собой и не решаясь сделать и шагу, но долго пребывать в таком состоянии мне не дали.

– Ну, иди же, не бойся и не зли меня, - раздался шепот прямо у меня над ухом. Ненавязчиво так меня подтолкнули в спину, но я уже сама была готова отскочить куда подальше от этого человека. Бросив гневный взгляд себе под ноги, я едва удержалась от того, чтобы развернуться и ударить этого подонка по лицу со всего размаху, а потом любоваться на то, как он корчится в муках среди огненного

ада, который я собиралась ему устроить. Но небольшой амулет, что дала мне Эльза, наверняка не позволил бы этому произойти. К тому же, девушка весьма доходчиво объяснила мне, почему именно не стоило, чтобы кто-то знал о моих способностях.

Я уверенным движением, но дрожащей рукой взялась за позолоченную ручку и повернула ее после чего прошмыгнула в помещение и... Не удивилась.

Комната оказалась спальней, просторной, с большой, даже огромной кроватью с балдахином посреди комнаты, заваленной кучей подушек. Пожалуй, этот предмет мебели был первым, что бросилось мне в глаза. Барин пока ушел куда-то, я слышала его тяжелые шаги в коридоре. Но было очевидно, что он скоро вернется. Времени оставалось немного, мне нужно было что-то придумать.

Сделав пару шагов по мягкому шерстяному ковру, я принялась осматривать помещение в поисках чего-то, что могло бы послужить мне защитой. Небольшой столик у кровати стал для меня оазисом посреди пустыни. Такое изобилие предметов, которые можно использовать не совсем по назначению, но с большим удовольствием! Бутылка с игристым вином приятно ляжет в руку, если я соберусь ударить барина по голове, фрукты метко полетят в цель, когда я отбегу чуть в сторону, а уж как удачно он оставил на столе мешочек с деньгами - когда брошусь в бега, средства мне понадобятся. Погрузившись в мысли, я не услышала, как Айслан вернулся.

– Фрукты из-за Драконьих гор, сладкие и сочные, у нас такие не растут. Игристое вино старше моего деда на десять лет.

– И?

– И деньги, которые ты получишь, если будешь хорошей девочкой, - рассмеялся барин. Противная рука легла на мою талию, омерзительное дыхание обожгло кожу... Как ему врезать, стоя спиной? Может быть, отдавить ногу, схватить бутылку, а потом разбить ее о его голову, как и планировала? Отличная мысль - жаль только, что не получилось воспроизвести все эти действия. Айслан, не будь дураком, успел во время убрать ногу. Теперь он по-настоящему взбесился - развернул лицом к себе, сжал горло так, что стало больно дышать.

– Я ведь хотел по-хорошему, мразь!

Что последовало за этими словами и хлестким ударом по щеке, я помню смутно. Кажется, я попыталась отползти, но меня поймали и бросили на кровать, как кошку, нагло пробравшуюся в дом, выбрасывают с крыльца. Подушки были неплохим оружием, но малочисленным. И почему мне сначала показалось, что их много?

В комнате я краем глаза заметила еще одну дверь в углу, и зачем-то кинулась туда, в надежде успеть запереться и выиграть себе время. Но скрыться от отплевывающегося от перьев барина в его кабинете не удалось, он быстро меня поймал, и я оказалась прижатой к столу без шанса на спасение. Это был самый кошмарный момент в моей жизни, минута абсолютного бессилия.

Сколько бы я ни пыталась вырваться, оттолкнуть от себя этого человека, его это только раззадоривало. Сейчас Айслан напоминал дикого одержимого зверя. Его не могли остановить ни слезы, ни мольбы, ни угрозы, он лишь с каждой секундой становился грубее и настойчивее. Помню, как я испуганно вскрикнула, когда вдруг послышался треск рвущейся ткани, как забилась сильнее, прижатая вплотную к поверхности стола, ощущая у себя на шее отвратное горячее дыхание...

Где-то внутри у меня что-то надломилось тогда, я почувствовала, что сейчас сдамся, и голова окончательно перестала работать. Дальше за всем наблюдала как будто со стороны. Вот в отчаянии свободной рукой рыщу по столу, раскидывая бумаги, роняя вещи. Вот кожей пальцев я чувствую что-то холодное, твердое и острое. Нож. Рука сама собой сжимает его, но барин этого не замечает. Он слишком занят.

Я жмурюсь, стараясь вырваться, пинаю ногой. Успешно. Он в замешательстве, длившемся буквально доли секунды. Но мне этого времени хватает с лихвой. Одно резкое движение, полное отчаяния, страха, ненависти и все

кончено.

На этом моменте я словно вернулась в сознание, и первым, что увидела, было ошарашенное лицо Айслана, широко раскрытыми глазами, полными ужаса он смотрел на меня. Он не понимал, что происходит, открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но из горла вырывался только непонятный булькающий хрип. Он отшатнулся от меня, едва стоя на ногах и трясущейся рукой прикоснулся к своей шее, с правой стороны которой торчал нож. Он судорожно хватался за рану в надежде остановить кровотечение, но ноги его уже не держали. Грохот. Айслан падает на пол. И опять этот мерзкий булькающий хрип, этот безумный ужас в глазах. Но мучился барин недолго, может быть, минуту. Я тогда совсем потеряла чувство времени, просто смотрела, как на моих глазах от моей же руки умирает человек. Вот он перестал дергаться, застыл, словно статуя. И глаза, широко раскрытые, смотрящие на меня так и остекленели.

В тот самый момент я поняла, что натворила. Обжигающие слезы до сих пор катились по щекам, я даже не пыталась смахнуть их, только закрыла рот ладонью. И тут же убрала ее прочь. Потому что она была вся к крови.

Послышался грохот - в дверь стучали, ее пытались выломать. Басовитый голос звал барина. Вскочив на ноги, обошла по дуге труп Айслана и поспешила вернуться в спальню за деньгами. Схватила мешочек и рванула к окну, чтобы попробовать сбежать через него. Но я даже не успела открыть окно, стражники уже выломали дверь и вломились в комнату, один рванул в сторону кабинета, остальные кинулись ловить меня. Я еще пыталась сопротивляться, но ничего не выходило. На шее болтался амулет, сдерживающий столь ненавистный огонь. Единственное, что я успела сделать, так это сорвать его с шеи. Пламя отозвалось моментально.

Я с огромным трудом смогла разлепить веки, хотя даже после этого особых перемен не почувствовала. Вокруг было темно, словно в могиле. Темно, холодно и сыро. А я еще отвратительно пахло. В общем-то, место, где я оказалась, больше напоминало какой-то жуткий склеп, а не камеру для преступников. Лёжа на груде сваленных грязных тряпок, что служила мне постелью, я с тихим хрипловатым стоном перевернулась на спину. Все тело буквально ломило после того неопределенного времени, что я здесь провела. День, а может быть два, а может быть даже неделя? Или дня не прошло с того момента, как меня в конце концов поймали?

Но хотя бы одно было ясно точно - ничего хорошего впереди не ждет. Вот только я сомневалась в том, что 'впереди' вообще у меня будет и потихонечку, помаленечку готовила себя к... смерти. Сколько мыслей я успела передумать, сколько сомнений, разъедающих душу, успела раздавить и уничтожить. Они, к слову, по большей части касались именно того самого злополучного дня, когда я потеряла свою свободу. Еще один тяжелый вздох. Я ведь уже сбилась со счета, сколько раз не удавалось его удержать. Примерно столько же раз я мысленно прокручивала все события, которые привели меня к этому.

Тогда, в тот злополучный момент, один из стражников вспыхнул, словно сухая трава в жаркий летний день, а другие потеряли концентрацию, что и позволило мне попытаться сбежать. Но господин Айслан умел хорошо подбирать стражников, поэтому догнали меня быстро. Я не хотела вырываться из их окружения, не хотела больше причинять кому-то вреда, поэтому расслабилась и спокойно позволила забрать меня и отвести сюда, в это жуткое место, где, наверное, никогда не делают уборку.

Иногда мне доводилось слышать обрывки фраз людей, что сидели в соседней камере. Они говорили обо мне и о смерти барина, и ни один из них не осуждал меня. Напротив, мне чудилось, что я слышу в их голосах одобрение и, быть может, уважение. К слову, у меня и самой не получалось винить себя за смерть этого чудовища. Наверное, сходив на охоту и убив какую-нибудь косулю или кабана, я чувствовала бы себя более виноватой и жестокой. Ведь я не сделала ничего плохого, только защищала себя. Кто знает, сколько жизней, кроме моей и дочери Асвага, мог погубить Айслан? Мой поступок даже можно назвать добрым делом, хоть и гордости за него я не ощущала так же, как и сожаления.