Интерполицейский
Шрифт:
Впрочем, общего положения дел этим не исправить. Даже полковник не смог предугадать прямого вмешательства штатовцев в операцию. Но видно, велико оказалось желание развалить влиятельную международную антитеррористическую структуру, чтобы сохранить за собой монополию на защиту мира.
Полковника нет, группа наверняка несколько деморализована моей пропажей, хоть и вряд ли остановится на полпути. Но только эти семь, нет, девять человек, не считая Кайла, стоят на пути Джека, только они остались последней надеждой "Тени". Призрачной надеждой, но иной было не дано. Игра идет не по нашим правилам. Девять-десять человек, идущие во взведенную Лайоном ловушку, против неизвестного
Тупик, они обречены! Как бы я ни храбрился и ни верил в них! Лайон знает все наши стратегические ходы, и попытка нашего спецназа выполнить задание лишь затянет агонию. Волосы на голове вздыбились. Выхода я не видел.
Злой бессильный стон сорвался с моих губ. Я злорадно вдавил изгвазданные в жирной грязи десантные ботинки в чистые простыни. И тоскливо подумал о недоступных и бесполезных ножах. Черт, ну почему мне так не везет?
Девушка, может, понимая мое состояние, а может, из боязни жучков, больше не пыталась заводить разговоров. Кстати, если комната и на прослушке, то заняты ею наверняка люди Лайона. Он должен опасаться, чтобы его союзники — Акбарс и Ларинча, не смогли из наших разговоров узнать истинное лицо американца, а ведь он безбоязненно со мной беседовал. Можно сделать вывод, что и правом решений скорее всего обладает он один.
Я сумел собраться и начать мыслить трезво. Что же на самом деле так обеспокоило американцев на нашей акции, что они не погнушались влезть в нее, мешая наши планы? Похоже, что чего-то в Интерполе и МАК не знают. Даже для того, чтобы сорвать наши планы по развертыванию "Тени" под крылом Совбеза, достаточно было бы косвенного влияния, не засвечиваясь напрямую, потому что это может быть чревато международным скандалом, с которым не справятся даже самые изворотливые политиканы. Это слишком круто — поручать контроперацию агенту высшего класса, каковым, безусловно, является Лайон. Проще задействовать "шестерок", предупредить Акбарса и Ларинчу. Нет, у этого айсберга есть еще и подводная часть. Но имея предельный минимум информации, мне не увидеть того, из-за чего американцы готовы без зазрения совести уничтожить группу международного полицейского спецназа, в состав которой, между прочим, входит и гражданин США.
Черт побери, ну что же заставляет Штаты идти на такое?! Что? У меня разболелась голова от не имеющих ответа вопросов, и я зажмурил глаза, отгоняя их, режущих мозг, словно скальпель. Потом расслабился, признавая, что я сейчас бессилен, с ободряющей улыбкой посмотрел на слабо улыбнувшуюся мне в ответ Алессандру, и постарался уснуть, посоветовав ей следовать моему примеру. А то в последнее время то сон не шел, то поспать не удавалось.
Сколько проспал, не знаю. Часы у меня отобрали еще на пристани. Но пожалуй, не меньше десяти часов, а может, и больше. Слегка повернув голову, наткнулся взглядом на спящую в неудобной позе журналистку. Хоть бы ей руки впереди связали, а не за спиной, изверги!
На столике заметил тарелки с едой. Забавно, как они себе это представляют? Мне что, рожей в них лезть? Руки-то связаны. Однако, и крепко ж я дрыхнул, что не услышал, как их вносили.
Жрать хотелось очень. Но в конце концов, я не свинья, поэтому стойко отвернулся, и уставился на стену, в которую была врезана входная дверь. Глухо, как в бронепоезде. Но через секунду услышал легкие шаги за дверью. Я приготовился на всякий случай ко всему — может, сюда сейчас кого из наших втолкнут, или меня на расстрел поведут, а может, войдет Лайон, рухнет на колени, и со слезой в голосе станет выклянчивать
прощения, и вернет нам свободу… но в последнем я сомневался.Вошел не Лайон, а кто-то из его команды. И за порогом двое с автоматами. Напрашивался вывод о верности версии номер два.
— Здрассте, родимые! — радостно поприветствовал я их. — Как же я по вам заскучал, все думал, ну когда ж они придут! — после молчаливых минут и пораженческих мыслей на меня напало неудержимое ерничество. Наверное, сознание так защищалось, чтобы не дать мне сойти с ума.
— Встаньте, — приказал вошедший. Алессандра на соседней кровати наконец распахнула глаза, и туманно посмотрела на солдата, пытаясь сообразить, чего он тут делает.
— Вот только тапочки надену, а то по полу сквозняк… — отозвался я. Но американцу мои дурацкие шуточки были абсолютно по барабану. Движущийся с грацией опытного бойца, он сделал шаг в мою сторону, и я поднялся против своей воли. Ох, были бы у меня свободны руки…
— Вы тоже, — обратился он к Алессандре.
— Эй, убери лапы, скотина! — возмутилась девушка. — В чем вообще дело?
— Вы хотя бы ее развязали… — вступился я за журналистку. Американец проигнорировал мои слова:
— Вас желает видеть босс.
— А самому спуститься ножки не ходят? — спросил я. Мне так хотелось вывести из себя эту самоуверенную морду, что я готов был из кожи вон вылезти. Но американец безразличными глазами смерил меня. И коротко, без замаха ткнул меня кулаком в сплетение. Я задохнулся, и чуть не упал ему под ноги. Алессандра попыталась вцепиться солдату в руку, но тот отмахнул ее назад на кровать.
— Ты б такой крутой был, если бы мне руки развязал, — прохрипел я палачу.
— Вас хочет видеть босс. Его терпение не безгранично.
— Пусть хоть лопнет. Пока пожрать не дадите, я никуда не пойду.
— У вас есть еда…
— А ты не пробовал кушать без рук? Вот и мы не стали.
Конвоир заколебался. Потом достал из кармана брусок рации, и спросил разрешения развязать нам руки. Выслушав ответ, вздохнул, и приказал тем двоим войти, закрыть за собой дверь и держать нас под прицелом, пока мы будем есть. И уж затем распутал веревки.
После неспешной трапезы он вернул нас в прежнее состояние, и куда-то повел. Двое его товарищей шагали за нашими спинами. Вначале шли по знакомому отрезку коридора. Но не доходя до лестницы, ведущей к наружной двери, мы свернули направо. Миновали несложный лабиринтик сумрачных коридоров. Такое впечатление, что они более чем наполовину опущены в землю. Финишем служила безликая комната средних размеров. В ней и ждал нас Лайон.
— Доброго утра. Рад видеть вас во все еще добром здравии, друзья мои. Надеюсь, я вас не сильно потревожил?
Еще и издевается, падаль!
— Нет, что ты, какие беспокойства среди друзей! — съязвила де Ла-Санио. — Джек, у тебя в гостях так мило, что лучшего не стоит желать! Чтоб ты сдох! — и все это, не убирая с лица радостной и наивной улыбки. Браво, Алессандра!
— Ну… раз так, то думаю, вы не откажетесь принять участие в небольшом развлечении? Чтобы развеять скуку дней, так сказать?
— Что ты имеешь в виду, шпион? — подозрительно спросил я. Интуиция издала тревожный звоночек.
— Да ничего особенного, — располагающе улыбнулся Джек. — Так, своего рода гладиаторские бои. С тобой в главной роли, подполковник.
— Ты сошел с ума, Джек? — высказала свое мнение девушка. Я ее поддержал.
— Лайон, я не собираюсь участвовать в ваших идиотских игрищах. Мне кажется, что вы заблудились эпохой.
Американец доверительно придвинулся ко мне, и посмотрел на меня снизу вверх: