Интерполицейский
Шрифт:
За столом неожиданно раздался тихий изумленный смех. Прижав ладонь к глазу, Корвелл выбрался из-под стола. Его взгляд, которым он меня одарил, содержал в себе бурю эмоций — веселое неверие, изумление, и, я даже не поверил вначале, некоторое одобрение. Расхохотавшись Корвелл начал говорить:
— Я, майор, сейчас расскажу вам короткую сказку. Было это во время войны Англии и Аргентины за Фолкленды. Один из больших генералов, ответственный на той войне за специальные операции, послал своих лучших людей примерно в такую же задницу, как я вас. Выжили далеко не все, но один из уцелевших офицеров, молодых и буйных, не постеснялся и врезал своему генералу на глазах у многочисленной публики, сломав ему челюсть. Генерала
Корвелл замолчал. Я не выдержал после минутной паузы:
— И что?
Корвелл слегка улыбнулся:
— Тем офицером был я.
КНИГА ВТОРАЯ
"СДЕЛАНО В АМЕРИКЕ"
1
"Де Венесия и другие"
АПРЕЛЬ, 2004 ГОД
Ближний восток, дворец шейха
Акбарса, отсчет — 28-е, 10:25 местного
времени.
Педро Диего де Венесия с восхищением разглядывал через тонированное стекло лимузина приближающееся, словно стремительно растущее из безбрежных песков, огромное белокаменное чудо, принадлежащее будущему деловому партнеру босса. Лимузин шейх прислал в аэропорт специально для гостей. Дворец потрясал и подавлял своей вековой монументальностью. Ног при всей своей мощи и величественном великолепии он отнюдь не выглядел тяжеловесным, как европейские замки, скорее — воздушным, легким, словно редкое в этих жарких местах облако. Высокие стрельчатые окна, забранные узорчатыми решетками, пики мечети и угловых башен, купола, завершенные полумесяцами — все радовало глаз и внушало уважение к обладателю чуда. Шейх Акбарс в самом деле заслуживал уважения — мусульманин до мозга костей, он тем не менее являлся противником джихада — священной войны против неверных — и будучи великолепным бизнесменом, при совершении сделок не ставил себе препятствием религию партнера. Педро, собственно, и прилетел из родного Эквадора, чтобы наладить по приказу босса связи с арабами. Босс решил наконец — пора выходить на мировой рынок.
При этом ни шейха, ни босса Педро не волновало, что первый является террористом международного значения, на которого спецслужбами объявлена охота, а второй — теневой бизнесмен, входящий в десятку крупнейших наркобаронов Южной Америки.
Уже на подъезде к кованным стальным воротам дворца Педро заметил затерявшуюся среди сверкающей белизны камня большую параболическую антенну. Кроме того, то и дело возникали прогуливающиеся по стенам и аркам перекрытий закутанные в бурнусы и вооруженные "калашниковыми" боевики шейха. Охрана и обеспечение у мультимиллионера стояли на высшем уровне.
Ворота бесшумно распахнулись перед тупым и сверкающим хромом носом "линкольна". Лимузин вкатился внутрь и подплыл к парадному крыльцу дворца. На мраморных ступенях, под сенью фигурного навеса, поддерживаемого ребристыми колоннами, стоял шейх, решивший лично встретить дорогого гостя, и его немногочисленная свита. Шейх слыл нелюбителем шумных придворных сборищ, его окружали люди только суть важные и имеющие практическую ценность для Акбарса. Настоящего имени шейха не знал практически никто, кроме самых близких, коих насчитывалось двое человек — советник Абу аль Гарад, и телохранитель Магомет Джахар ибн Али.
"Линкольн" замер блистающим боком к шейху и его окружению. Слуга подбежал к автомобилю, с поклоном открыл заднюю дверцу, дабы почтенный гость смог выйти на зеленую ковровую дорожку и предстать перед орлиным взором Великого. Педро, выглянув из проема, прищурился, надел зеркальные
очки — солнце было нещадным — и с достоинством, так ему казалось, покинул машину. С другой стороны лимузина уже двигался личный бодигард де Венесии Гонсалес. Его просто распирало от мышц, под подмышкой явно угадывался пистолет, на красивом смуглом лице, обрамленном волнистыми смоляными волосами, убранными в хвост, читалось показное безразличие ко всему и вся. Он молча пристроился за левым плечом хозяина, и незаметно огляделся цепкими глазами профессионала. Перехвативший этой вроде бы случайный взгляд Магомет уважительно склонил голову и приподнял бровь. На миг телохранители сцепились глазами, не враждебно, а изучающе, после чего Гонсалес прошел мимо.Педро, мимолетом оглянувшийся на Гонсалеса, чуть кивнул ему, затем целиком переключил внимание на хозяина пустынной "фазенды". Он широко и дружелюбно улыбнулся шейху, шагнул к нему.
— Здравствуйте, уважаемый Акбарс, да продлятся ваши годы в вечность, — раскинул он руки в искреннем приветствии. Шейх, склонив чуть набок посеребренную не годами, а нелегкой жизнью голову, увенчанную небольшим тюрбаном, и сложив руки перед собой, сдержанно ответил:
— Зачем вечность тому, кому достаточно одной жизни? Но спасибо за пожелание. Имею ли я честь созерцать уважаемого сеньора Педро Диего де Венесию? — его испанский был почти безупречен. Настоящий арабский аристократ. Педро он понравился безоговорочно.
— Да, это я, господин шейх. Сразу должен выразить вам глубокую благодарность за все ваши хлопоты о нас.
— Вы не испытывали никаких неудобств по дороге во дворец, надеюсь?
— Нет, что вы, доехали великолепно. А ваш дворец меня просто поразил, сеньор Акбарс! Боюсь, что и не смогу подобрать достойных слов, чтобы описать вам свои чувства. — Педро специально натаскивали для общения с любящими витиеватости арабами.
— Не стоит слов, я благодарен вашим чувствам. А теперь не пройдете ли со мной? Нас ожидает обед, который, я надеюсь, также вас не разочарует.
Педро и Гонсалес двинулись следом за поднимающимся по широченным ступеням шейхом. Свита Акбарса замкнула шествие.
Шейх провел процессию через длинный зал с высоким сводчатым потолком, вышел к огромной лестнице, уходящей вверх, и стал подниматься по ней. Следуя за ним, Педро не уставал восхищаться роскошным великолепием дворца. Красивейшие изразцы на стенах, немногочисленная, но гармонично вписывающаяся в интерьер антикварная мебель, керамика в углах комнат, хрустальные люстры — и все это на фоне розового, белого, черного мрамора и ракушечника. У Педро захватывало дух. Воздух был напоен благовониями и прохладой, не смотря на более чем тридцатиградусную жару, тяжело легшую на выжженную пустыню вокруг дворца.
Наконец процессия вошла в небольшие по сравнению с виденными ранее апартаменты. Но здесь было по-домашнему уютно и красиво — зала была увешана коврами, посредине ее располагался красочный достархан, окруженный низкими мягкими пуфами. Узкое высокое окно сквозь прозрачные занавеси впускало именно столько света, сколько необходимо, а потолок украшала люстра, похожая на застывший водопад.
Шейх, видя, какой эффект производит на гостя, и довольный этим, мягким жестом пригласил посла сесть:
— Присядьте рядом, уважаемый де Венесия. Разделите с нами наш скромный обед, — он улыбнулся.
Педро, завороженный, осведомился:
— Когда же мы приступим к обсуждению наших дел, сеньор Акбарс?
— Думаю, одно другому не помешает. Ведь и у вас есть традиция совмещать приятное с полезным, не так ли?
Педро согласно кивнул. После чего сел сам и жестом приказал сесть рядом Гонсалесу. Лицо того выражало скрываемое раздражение — на входе в комнату его настоятельно попросили сдать оружие. Теперь он чувствовал себя чуть ли не голым. Впрочем, его мнение никого не интересовало.