Идущие в ночь
Шрифт:
Но не следует отвлекаться. Итак, железные твари могут бояться воды. А могут и не бояться — с железными тварями я ещё не встречался. Просто я следовал жизненной логике, которая чаще всего вполне оправдывала себя. А, значит, придётся следовать ей и впредь.
Кстати, ведь впереди ещё одна веха, веха железа. Уж не её ли это вестник? В самом деле, если вехой земли была пыльная яма с гигантским земляным червём, почему бы вехой железа не быть гигантскому железному пауку? Впрочем, этот паук, хоть и здоровый, но никак не гигантский. К тому же, предыдущие вехи выглядели совершенно непохожими друг на друга. Веха воздуха —
Но паучка со счетов сбрасывать всё равно не следует.
Стенка стала загибаться влево, на юго-восток, если верить Меару в небе. Путь в У-Наринну вынуждал нас с Тури постоянно менять направление, сворачивать, идти то на юг, то на запад, то на восток, и тем не менее приближал нас к цели. Я уже перестал придавать этому значение. У необычного пути необычные законы. Главное — знать куда идёшь и полниться решимостью дойти. Впрочем, это касается не только пути в Каменный лес, а вообще всех дорог всех миров.
Железная птица выпорхнула из-за угрюмых серых глыб неожиданно, Ветер даже дёрнулся от испуга и всхрапнул. Ну, вот, начинается.
Потом появилось целых три паука. На этот раз не дохлых. Похожий на маленькое зеркальце глаз птицы отразил нас с Ветром и Тури. Даже Корняга на плече у меня был ясно виден. Бедная карса прижала уши и сжалась в комок. Я её понимал — она могла проявлять чудеса храбрости в драке с вампирами, лютиками или даже хорингами, но против железа её когти и её зубы бессильны.
А потом появился Страж. Я сразу опознал его — это был Страж Руд. И, конечно, он был соткан из первородного металла, от кончиков когтей до сверкающей гребнеобразной макушки. И свита его была сплошь металлической: две птицы, пёс, и три паука. Пёс, похожий на угловатого уродливого вулха, присел и утробно заскрежетал. Наверное, эти звуки означали грозный рык. На рык они не очень походили, но были, бесспорно, грозными. Во всяком случае, мороз по коже они пускали.
Страж воззрился на меня. И я на мгновение умер.
Я не испытал ничего нового — сотни раз я умирал на пересвете. Поэтому и испугался не слишком.
Плоть моя была Стражу чужда, непонятна и неприятна. Он любил и искал только металл. И моё железо радостно откликнулось на его зов. Запели, потеплев, метательные ножи на запястьях. Коротко ухнул хадасский кинжал на поясе. Переливчато засвистели наконечники арбалетных стрел в колчанах. Тихо заурчали монеты в кошеле. Тренькнули бляшки на ошейниках, и моём, и карсы. Еле слышно зазвенели металлические части упряжи Ветра и звонко цокнули подковы. А поверх всего этого вплёлся мощный и величественный аккорд Опережающего. Страж почтительно склонился в ответ этому звуку и, напоследок, сомневаясь, взглянул на Корнягу.
А, Тьма, вот уж где нет ни крупицы железа, так это в нашем бродячем пне. Вот незадача-то… Со Стражем Руд не сильно повоюешь…
Корняга мелко-мелко задрожал, но даже я почувствовал, как что-то старое, ржавое и рыхлое отозвалось в нём, где-то в самом сплетении корней. Я облегчённо вздохнул, а Страж, секунду поколебавшись, решил, что этого всё же достаточно. Лязгнув,
как оброненый на каменный пол нож, он исчез в каменном разломе. Туда же порхнули и птицы; секундой позже скрылись пауки, беспорядочно перебирая тонкими звенящими лапами, а последним ушёл недовольный пёс. Чем он остался недоволен — уж и не знаю, но перечить хозяину своему не посмел. И на том спасибо.— Уф! — сказал я с облегчением, когда всё закончилось, и Страж убрался по каким-то своим загадочным рудным делам глубоко под землю. — Слава тебе, синяя корова, отбрехались…
Словечки из запаса любимых выражений Унди сами собой срывались с языка в минуты облегчения и расслабленности, да и в минуты наивысшего напряжения тоже.
Я обернулся к Корняге.
— Скажи на милость, деревяшка! В тебе-то он что нашёл? Ты же пень-пнём, откуда в тебе железо?
— У меня гвоздь в корнях. Старый, правда, и ржавый весь… От пива, кажется, ржавый.
— Гвоздь? Тьма поперёк, откуда в тебе гвоздь? Да ещё железный?
— Люди, — уклончиво ответил Корняга. — Не в лесу же я его заработал?
То ли история была неприятной, то ли Корняга не нашёлся, чего соврать, но углубляться в подробности он не стал. Да я и не допытывался. Интересная, однако, у нашего тихони-пня была молодость! Впрочем, что я знаю о корневиках? Ещё меньше, чем о вильтах, и гораздо меньше, чем о хорингах. Собственно, только то и знаю, что понял из общения с Корнягой. К тому же, у меня сложилось впечатление, что лихая молодость у нашего пенька ещё далеко не закончилась.
— Ну что, госпожа Тури, — обернулся я к карсе. — Похоже, одну причину, почему Лю нацепил на нас ошейники, я уже выяснил и нашёл её весьма убедительной. Поди попробуй угадать, в чей день мы бы столкнулись со Стражем Руд? Вот он и заставил носить ошейники обоих.
Но что-то мне подсказывало, что если это и причина, то не единственная. Не шли у меня из головы поиски хорингами Ведущего и бусина, зашитая в кожу ошейника. И у меня зашитого, и у Тури.
Итак, веха железа…
Хм. Я прислушался к себе, в непонятному чувству, которое вело меня в У-Наринну. И оно возражало.
Нет. Вовсе не пройдена веха железа. Страж к ней не имеет никакого отношения. Просто тут где-то недалеко от поверхности проходит богатая жила, вот он и является путникам, чтоб проверить, кто они. Рудокопов он даже допустил бы к породе. Меня просто не тронул, потому что я люблю железо и пользуюсь им, а, значит, жила частично предназначена и для меня.
Эх-ма! Попадись все диковины пути в моём родном мире, где-нибудь поближе к Юбену, я б такое дело затеял! Клянусь Тьмой и Небом — границы Диких земель сильно отдалились бы на запад!
Но сначала нужно отработать память. Я покосился на висящий в зените Меар и пустил Ветра галопом.
Впереди смутно маячил одинокий пологий холм, а на самой макушке его чернела каменная плита. Десять монет против одной, что там есть надпись!
Корняга зашевелил корешками, хватаясь за ремни курткоштанов, а карса лениво потрусила следом. Ещё один шаг к У-Наринне. Ещё один шаг.
Кажется, мы успеваем. Если в ближайшие дни не произойдёт ничего особенно неприятного. Хотя неприятности имеют обыкновение случаться именно тогда, когда способны наиболее сильно повредить. Так что повременим с беспочвенными радостями и победным громом военных труб.