Идущие в ночь
Шрифт:
В пользу Лю, как по мне, говорит ещё и то, что его считают другом такие разные и такие серьёзные люди, как лекарь Самир, шаман Кхисс и воин Дост. С каждым из них я виделась недолго, но они успели внушить мне уважение. Жаль, что их с нами нет. Вот это был бы достойный отряд для похода в У-Наринну!
В общем, будем надеяться на Лю.
А ещё неплохо бы нам самим научиться использовать магию. Например, бросаться огненными шариками, как давешние вампиры. Я вспомнила, как после магического моста через каньон зарекалась — дескать, никогда не стану иметь дела с магией. И усмехнулась.
Четтан
Теперь мне оставалось только следовать выбранному Одинцом направлению, потому что дорогу на юг преграждала каменная стена. Судя по всему, когда-то это был невысокий скальный гребень, но потом неведомым строителям вздумалось заложить неровности и надстроить стенку блоками из тёсаного камня. И было это очень давно, потому что стена успела изрядно разрушиться. Хотя всё ещё оставалась высокой.
Кем были древние строители? Людьми? Вильтами? Демонами? А, может, они принадлежали к какой-то неведомой расе, давным-давно ушедшей во Тьму? Не знаю. И вряд ли когда-нибудь узнаю…
Моей голове от размышлений о чародеях изрядно полегчало. Она стала ясной и свежей, как будто её проветрили. Удивительно. Раньше длинные рассуждения, наоборот, затуманивали мне мозги. С каких это пор во мне произошла такая перемена? Трудно сказать. Изменения накапливаются исподволь, а потом ты вдруг понимаешь, что стал другим. Нельзя ткнуть пальцем — вот он, именно тот миг, когда я изменился.
Только обычно перемены происходят медленно, на протяжении многих кругов. А нас с Одинцом путь в У-Наринну меняет стремительно, как… как пересвет — тело оборотня.
Я поискала взглядом анхайра. Одинец бежал чуть впереди и поодаль. Он опустил морду к самой земле и что-то сосредоточенно вынюхивал среди камней. Опять какую-нибудь крысу почуял? Словно услышав мои мысли, вулх чихнул и оглянулся на бегу. Взгляд его был укоризненным — ну что ты, мол, меня в такой чепухе подозреваешь? Не до крыс нынче.
— Ну, извини, — сказала я. И прислушалась к себе.
Странно, но мне совершенно не хотелось есть. И вчера, синим днём, я тоже не испытывала голода. Неужели чем ближе к У-Наринне, тем больше состояние тела определяется состоянием духа? Прямо сейчас мне важнее всего добраться до вехи железа. А плотские потребности — это дело десятое.
Пить, впрочем, хотелось. Не все потребности во мне вымерли. Я отстегнула от пояса флягу и сделала пару глотков.
— И мне! — ожил за плечом Корняга.
Я отдала ему флягу и подумала, что пенёк сейчас начнёт ныть — мол, не мешало бы пожрать. Но Корняга побулькал водой, а насчёт завтрака промолчал. Я даже не удивилась, потому что была занята совершенно другими мыслями.
Я вдруг почувствовала, что веха железа близко. Что мы скоро выедем прямо к ней. Если проехать между этими двумя бугорками… Нет, лучше между теми… Местность, как назло, была неровная. Бугры и впадины сильно мешали мне сосредоточиться.
Я по привычке выбирала не ту дорогу, которая нужна, а ту, где легче проехать верхом.Смутные дни! Я закрыла глаза и стала править, руководствуясь внутренним чутьём. Ветер послушно отзывался на малейшее движение поводьев. Я снова открыла глаза не раньше, чем через полчаса. Погода тем временем успела испортиться. Небо быстро затягивали серые облака, и солнце то скрывалось за ними, то выныривало в разрывы, которых становилось всё меньше. На окружающие нас невысокие холмы то набегала тень, то всё вокруг снова озарял красный свет Четтана. Но ненадолго.
Наверное, в небе дул сильный ветер. Здесь, внизу, он лишь изредка налетал порывами, и снова становилось тихо.
Я направила жеребца в обход круглого холма. Так, теперь нам во-он в ту ложбинку… Одинец, ты видишь?
Тучи сплошь застлали небо, и оно низко провисло над нами. Мир стал тускло-багровым, сумрачным.
Я и не заметила, за каким поворотом холмы расступились, и мы оказались в обширной долине. Под копытами коня захрустел песок. Присмотревшись, я поняла, что это не песок, а пыль. Странная пыль, которая отзывалась скрежетом на прикосновение. Рассеянный облачной пеленой свет Четтана окрашивал её в ржаво-красные тона.
Мы продолжали двигаться вперёд, и я с любопытством оглядывалась по сторонам. Нам стали попадаться непонятные конструкции. Это были сложные нагромождения железных плоскостей и прутьев — то измятые и покорёженные, то частично расплавленные и спёкшиеся в уродливые лепёшки. Кое-где на земле поблёскивали лужицы застывшего металла. В рытвинах, ложбинах и неглубоких оврагах густым слоем лежала ржавая пыль.
Это было странное место. В воздухе висел кисловатый запах металла. Неожиданный порыв ветра бросил мне в лицо горсть пыли, и я вздрогнула. Пыль оказалась колючей. Как будто она была железной.
Здесь всё говорило о металле. Даже небо стало казаться мне сделанным из тусклой меди. Но, насколько хватало глаз, я не видела впереди ничего похожего на веху железа. Куда же идти дальше? Я закрыла глаза и сосредоточилась.
Меня окружала бесцветная пустота. Пути дальше не было.
Все направления казались одинаковыми. Одинаково бессмысленными, потому что ни в одной из сторон не сияли манящие огни У-Наринны. Везде было сумрачно и пусто.
Т-тёмное небо! Я не поверила своим чувствам. Ведь только что я знала наверняка — вот он, путь. Вот она, веха железа впереди… И где же эта веха, куда подевалась? Куда мы свернули?!
— Одинец! — негромко окликнула я. — Ты что-нибудь понимаешь?
Вулх поднял ко мне острую морду. На морде были написаны растерянность и отчаяние. Мол, всё так плохо, что впору завыть — и завыл бы, если бы от этого не стало ещё безысходнее.
Я ещё долго не соглашалась признать, что мы заблудились. Для начала я попыталась вернуться по собственным следам, но колючая пыль не хранила следов. Обломки металлических сооружений вроде бы выглядели совершенно разными, но на поверку оказалось, что я не могу сказать — проезжала я мимо этой замысловато изломанной и оплавленной конструкции, или ещё не проезжала.