Идущие в ночь
Шрифт:
Звериный нюх анхайра был здесь непригоден, как и моё чувство направления. Не сумел мне ничего подсказать даже Корняга, который, по идее, запоминал наизусть любую пройденную дорогу. В Сунарре это умение корневика выручило нас всех. Но сейчас он только беспомощно развёл ветками.
— Я не знаю, что это за место, — проскрипел Корняга. — Здесь нет дорог. Здесь некуда идти.
Через некоторое время я вынуждена была с ним согласиться. Мы перепробовали все доступные нам способы отыскать путь, и ни один из них ни к чему не привёл. Вокруг простиралась однообразная равнина, засыпанная красноватой пылью.
Зачем идти, если не знаешь нужного направления? Вороной жеребец встал и отказался повиноваться, когда я пнула его пяткой, чтобы двигался дальше. Я спрыгнула на землю и повела Ветра в поводу. Может, это всего лишь глупое упрямство, но пока у меня есть силы — я буду идти.
От окружающей нас картины меня охватывало чувство тоскливой обречённости. Я уставилась себе под ноги и долго шла так, не поднимала взгляда. А когда наконец решила осмотреться, то глазам моим предстало нечто невероятное.
На очередной железной решётке сидел человек. Точнее сказать — ребёнок. Это была девочка. Миловидная мордашка, рыжие косички. У меня когда-то были точно такие же. Курносый нос сплошь усеян конопушками. На вид ей можно было дать кругов восемь-девять. Во всяком случае, не больше десяти.
Тьма и демоны! Почему-то меня больше всего поразило не то, что я встретила в этом проклятом месте человека, и не то, что этот человек оказался маленькой девочкой. Самым удивительным мне показалось то, что на девочке было надето чистое опрятное платьице, а на ногах красовались плетёные из сыромятной кожи сандалии на деревянной подошве.
В таких сандалиях по горам да по лесам не походишь. А девочки в чистеньких платьицах казались мне сверхъестественными созданиями ещё с тех пор, как мне самой было меньше десяти кругов. Потому что, стоит только влезть на чердак или забраться в конюшню, и платье мгновенно перестаёт быть чистым. А хуже всего в нём лазить через заборы. Сколько себя помню, я всегда предпочитала носить штаны.
Девочка спокойно рассматривала меня. Затем перевела взгляд на Одинца. Похоже, её наше появление не удивило. Да кто она вообще такая?!
Я попыталась взглянуть на неё внутренним взором. Обычный ребёнок. Во всяком случае, живое существо из плоти и крови, а не морок и не привидение. Может, и были в девчонке какие-то особенности магического свойства — даже наверняка были! — но я их не разглядела.
Ну, с живым человеком можно поговорить. Я кашлянула.
— Ты знаешь, где мы? — осторожно спросила я. — Что нас окружает?
— Здесь была веха железа, — тоненьким голоском ответила девочка. Голосок был невесёлым. — Вехи больше нет. Её уничтожили.
— Кто?! — вырвалось у меня.
Девочка пожала плечами. И правда, сейчас не так важно, кто уничтожил веху. Гораздо важнее решить, что же делать нам.
— Теперь путь в У-Наринну разрушен, — спокойно сказала девочка. — Дальше дороги нет. И обратно тоже нет. Отсюда нельзя выйти.
— Как — совсем нельзя? — упавшим тоном переспросила я.
Оказывается, я до сих пор продолжала надеяться вопреки очевидности. Очень грустно услышать, как кто-то подтверждает твои самые худшие предположения.
Девочка покачала головой.
— Совсем, —
тихо сказала она. — Это место теперь отрезано от мира. Здесь нет времени. Здесь ничего нет.Я вздрогнула, потому что рядом тихонько заскулил вулх. Наверное, решил, что хуже уже не будет. Можно выть.
— И как же нам быть? — горько спросила я.
— Сделать новую веху, — буднично ответила девочка.
За моим плечом тихо ойкнул Корняга. Девочка протянула ко мне руку и раскрыла ладонь. На ладони лежало продолговатое золотое зёрнышко. Металл был живым. Он жарко сиял, распространяя вокруг золотистое свечение. И ещё он переливался, меняя яркость и оттенки. Жёлтые блики скользнули по ладони девочки и разлетелись во все стороны, как шаловливые мотыльки.
Я заморгала. Девочка сжала пальцы, и мир снова стал тускло-ржавым.
— Что это? — почему-то шёпотом спросила я.
— Последнее семечко Железного поля, — серьёзно сказала девочка. — Мне едва удалось его спасти. Если мы сумеем вырастить из него новую веху, то сможем продолжить путь.
— А что для этого нужно? — поинтересовалась я.
— Сначала, — деловито сказала девочка, — нужно развести костёр.
И она спрыгнула с железной конструкции, ухитрившись не зацепиться платьицем за прутья. Деревянные подошвы сандалий глухо стукнули о твёрдую землю. Я огляделась в поисках топлива. На мой взгляд, поблизости не было ничего, что могло бы гореть. Разве что кое-какие вещи из моей поклажи. Да ещё эти самые сандалии. Даже если мы с девчонкой согласимся пожертвовать своими вещами, из такой малости костёр не разведёшь.
Девочка сделала шаг в сторону и поманила меня за собой. Она действовала так уверенно, словно знала, что именно ищет. Наверное, и впрямь знала. Мы спустились в небольшой овражек — такие овражки довольно часто попадались мне на пути. На дне его толстым слоем лежала ржавая труха. А на склонах то тут, то там росли из земли странные металлические кустики. Больше всего они походили на водоросли. Или на сухую полынь. Ажурные серебристые веточки казались невесомыми. Девочка наклонилась и легко отломила один кустик.
— Их нужно много, — сообщила она. — Как можно больше.
Я протянула руки к соседнему серебристому кустику. Металл действительно оказался очень лёгким. И хрупким.
Мы ободрали все склоны этого овражка, отнесли охапки серебристых веточек туда, где тоскливо топтался на одном месте Ветер, и отправились на дальнейшие поиски. Корняга увязался за нами, а Одинец остался сидеть рядом с Ветром. Уходя, девочка обернулась и хладнокровно бросила анхайру:
— А ты пока поищи такую… ну, вроде как металлическую лепёшку. Только изогнутую. Понял? Только не уходи далеко — потеряешься.
На мгновение перед моим мысленным взором мелькнула картинка, которую девочка передала анхайру. На языке вулхов, что ли? Картинка была точнее словесного описания.
Анхайр озадаченно кивнул. И поднялся с места.
В этот раз мы нагрузили металлические водоросли на Корнягу и отправили его назад, а сами продолжали собирать топливо. Пенёк, поверх которого громоздился необъятный, в пять раз больше его самого, ворох серебристых веточек, выглядел потрясающе. Я даже и сравнения подыскать не смогла. Провожая его взглядом, я пробормотала себе под нос: