И грянул град
Шрифт:
– - До чего же ты наивен, Киноа. Впрочем, теперь это не имеет значения, так как Жёлтое Льяуту тебе всё равно не светит... Руки скованы, выборы не провести, -- Асеро иронически улыбнулся.
– - Раз ты шутишь, значит, надеешься на лучшее, -- сказал Киноа, ему по привычке хотелось надеяться, но было непонятно, на что.
– - Нет, не надеюсь. Нас запытают и убьют. И жить нам осталось считанные дни, если не часы! Так что можно и пошутить напоследок.
– - Не верю, я не понимаю, как и зачем им... И нельзя же без суда!
– - Да какая теперь разница, --
– - Я уверен, что даже когда Дэниэл пошёл на уступки, подписавшись, что никакие улучшения не могут идти за счёт ухудшения положения работников, за счёт их здоровья и жизней, он понимал, что это ты подписал себе смертный приговор. Впрочем, я тоже наговорил чего не надо и тоже виноват. Именно из моих слов они поняли, где мы уязвимы.
Асеро хотел ещё что-то добавить, но тут бич хлестнул его по лицу, и пришлось сглатывать кровь с губ.
Тем временем построение колонны закончилось, и пленников погнали по пустынным улицам. Редкие прохожие отводили от них глаза. Хотя темнело, сегодня никто не зажигал фонарей, и в темноте с трудом угадывались знакомые здания. Они прошли мимо того места, где раньше стоял дом Горного Ветра, теперь на этом месте зияли обгорелые руины.
– - А что случилось с Горным Ветром, не знаете?
– - спросил шёпотом Асеро спутников.
– - Говорят, что он покончил с собой при аресте, -- ответил Киноа, -- счастливец....
Асеро не успел ничего ответить, так как Небесный Свод внезапно застонал и рухнул. Шеренга остановилась.
Конвоир подошёл к нему и потыкал копьём:
– - Ты-ы... Вставай давай!
– - Неужели ты не видишь, что он не может встать, -- сказал Асеро, обращаясь к молодому охраннику, -- если он вам нужен живым, то дайте ему воды и везите на телеге, а если вы решили его уморить, то чего вы продлеваете его мучения?
– - А ты вообще заткнись!
– - ответил охранник, -- тебя не спрашивают.
По акценту Асеро понял, что перед ним каньяри. Может, один из тех, кто приехал поступать в Куско... да, точно из них, откуда здесь другим взяться?
– - Юноша, у тебя есть отец?
– - спросил Асеро.
– - Представь себе, что его также заковали и пинают ногами?
– - Ты моего отца не касайся! Было время, когда и ты точно так же под конвоем выгонял каньяри из родных селений, тоже не щадил ни стариков, ни детей! А он, -- каньяри указал на лежащего старика, -- тогда уже небось льяуту носил!
– - Неправда твоя, так над ними издеваться я не приказывал! Но ты слишком юн, чтобы ты мог помнить переселение, прошло уже около двадцати лет...
– - Да, мой отец не пострадал... потому что мой отец жил тогда не на родине, и вообще.... он даже стал потом наместником и верно вам служил... Да только теперь ваша песенка спета!
– - Так значит твой отец -- Орлиный Глаз?
– - сказал поражённый Асеро, -- и он знал, зачем вас отправляют в Куско?!
Было нестерпимо больно узнать, что он своими собственными руками подписал себе и другим смертный приговор, но ещё больнее -- узнать, что Орлиный Глаз оказался предателем. И что теперь будет с несчастной Розой...
Юноша-каньяри
тоже вдруг смутился:– - Нет, он не знал. Англичане обещали мне, что пощадят его. Если он отречётся от звания инки, скажет, что носил его лишь вынужденно...
– - Поставишь перед ним выбор: смерть или подлость? Хорошенький подарок ты приготовил своему отцу. Трижды лучше не иметь сына, чем иметь такого как ты!
– - Скажи, мы-то перед тобой чем виноваты, -- умоляюще спросил Киноа, -- я человек мирный, войной не занимался, строил плотины и террасы, в том числе и у вас... Даже льяуту тогда не носил...
– - А с чего мы должны быть благодарны вам за террасы?
– - спросил каньяри.
– - Вы хотели превратить нас из гордых воинов в каких-то жалких огородников! Вы, инки, мешали нашему народу жить так, как он хочет, а это -- его естественное право.
– - Ишь ты, от англичан слов набрался, -- сказал Асеро, -- "Естественное право!" А набеги и рабовладение -- тоже естественное право?
– - Отчего нет? Ведь европейцы тоже совершают набеги и держат рабов, -- ответил юноша, -- почему не сделать рабом того, кто хуже тебя? Или не убить его, если он бесполезен?
– - склонившись над стариком, он сказал, -- Всё, труп.
– - Всё-таки я не пойму, как так можно!
– - сказал Киноа.
– - Обсуждать со мной проекты дренажных систем, которые можно было бы сделать у них на родине, и знать при этом, что они ворвутся ко мне, изобьют, разгромили мой дом, совершили бесчестное по отношению к моим женщинам... Чтобы сделать такое, нужно или очень ненавидеть меня, или быть нелюдем.
– - Они и есть нелюди, -- сказал Асеро, -- они заранее готовились, это очевидно теперь.
– - Но ведь дренажные системы были им выгодны! Выгодно же, чтобы им голод не грозил, почему же они предпочли...
– - Да потому что предпочитают людоедство, -- ответил Асеро с ненавистью, -- не хотят отказывать себе в этом удовольствии. Нравится им над нами издеваться.
– - Ну, каньяри нас считают виноватыми в своих бедах, -- сказал Искристый Снег, -- надо было всё-таки помягче с ними, наверное...
Асеро ничего не ответил, так как в этот момент из конца колонны привели Золотого Слитка и заковали на место Небесного Свода, чей труп так и лежал, где упал:
– - Что это с ним?
– - спросил Золотой Слиток.
– - Умер, -- мрачно ответил Асеро, -- угробили его.
– - А его-то за что?
– - За то же, что и всех. Инка. Одно это уже преступление в их глазах.
– - Интересно, почему не двигаемся?
– - спросил Киноа.
Золотой Слиток ответил:
– - Там из конца некоторые сбежали, вместо цепей там гнилая верёвка. Теперь их ловить долго будут. Если бы не проклятая нога, я бы тоже был на свободе... Хотя скорее мёртвым. Они стреляли по убегавшим, а в меня легко попасть.
– - Я уже завидую мёртвым, -- сказал Асеро, -- мы все тоже обречены, скорее всего, так те хоть не мучаются. Похоже, нас всё-таки решили на всякий случай убить где-нибудь за городом, там трупы прятать проще.