И грянул град
Шрифт:
– - Сегодня будет суд, на котором будет присутствовать всё селение. После чего этого мерзавца скорее всего повесят. Когда приготовление окончат, за вами придут, и тогда караул сменят, ты сможешь отоспаться и подкрепиться.
– - Мне сегодня не до сна и не до еды. Надо думать, как его спасти.
– - Брат, он что, околдовал тебя? Ну ладно, делай что хочешь, если ты такой сумасшедший, а я пошла.
Раздался возмущённый хлопок дверью. Асеро открыл глаза. Птичий Коготь сказал ему:
– - Хорошо, что ты проснулся, я уже думал тебя будить. Тебя будут судить перед народом, и скоро за тобой придут.
Асеро ответил как
– - Что же, это не самый худший вариант. Народ я могу переубедить, как сумел переубедить тебя. Меня ещё проводят отсюда с почётом, к досаде Ворона.
Конечно, Асеро понимал, что положение остаётся довольно серьёзным. Пусть тело у него так не ломило, как вчера, но рассчитывать на силу своих рук не приходится, только на свой язык. Птичий Коготь помог ему отряхнуться от сена и совершить утренний туалет. После того, как все утренние дела были закончены, Асеро сказал:
– - Вот что, я предлагаю не ждать, пока за нами придут, а самим выйти на то место, где у вас народные собрания проходят... Вот все будут ошарашены!
– - Ты уверен, что это правильно?
– - Тут ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Но я знаю, что Золотому Луку инициативу отдавать нельзя. Ведь он знает, что я про негу могу рассказать, и наверняка что-то задумал. Ведь подумай, ему может, даже лучше было бы, если бы я сбежал. Во всяком случае, он заинтересован в том, чтобы убрать меня потише. А явившись на суд заранее, скорее всего, я ему здорово подпорчу игру.
С этим Птичий Коготь не мог не согласиться.
Так Первый Инка вышел на площадь для собраний и огляделся, стараясь как можно лучше оценить обстановку. К суду уже шли приготовления: были поставлены пять стульев для судей, в роли которых выступали самые авторитетные жители деревни. Два из них были уже заполнены, старейшиной (Птичий Коготь уже успел сказать Асеро, что того зовут Дверной Косяк) и ещё каким-то человеком постарше. Мимоходом Асеро отметил про себя это обстоятельство. Старейшинами обычно выбирали тех, кто уже закончил отрабатывать миту, а этому на вид лет сорок. Если только он не работал на рудниках или ещё где-то, где от миты освобождают раньше, то он должен быть ещё от миты не свободен. Интересно, почему выбрали именно его? Наверняка тут какая-то тёмная история, может, стоило Птичьего Когтя расспросить, хотя едва ли он тут что знает в силу возраста... Старейшина тем временем говорил своему соседу, показывая на бумагу, которая была у него в руках:
– - Всю ночь вопросы составлял.
– - А это... Немая на суд придёт?
– - Да куда ей... у нас же дома новорожденный младенец, она теперь моей жене помогает -- каждое утро пелёнки стирает. Так что с утра она занята, а к вечеру он уже в петле качаться будет. Да и что её звать? Она говорить всё равно не может.
Асеро перевёл взгляд в сторону и вздрогнул -- рядом несколько человек уже готовили виселицу. До этого все были так заняты своими делами, что не обратили на него внимание, потом постепенно стали оборачиваться, да так и застывали с разинутыми ртами. Некоторые издавали ничего не значащие восклицания, а проходившие мимо женщины с визгом побежали прочь.
Асеро некоторое время молча стоял посреди площади, сложив руки на груди. Теперь это уже был не вчерашний связанный и жалкий пленник. Пусть он был в той же простой тунике, вдобавок со следами вчерашних приключений, подпоясанной верёвкой, а волосы вместо льяуту перехватывала
простая лента, всё равно в его осанке чувствовалось уверенное достоинство, плечи распрямлены, взгляд гордый, а сопровождавший его Птичий Коготь выглядел при этом так, будто ему велели не пленника стеречь, а сопровождать его почётным эскортом.– - Как я вижу, меня тут уже готовы тепло встретить, -- сказал Асеро, обращаясь к старейшине и указывая на виселицу.
– - Лучше бы стул приготовили, разговор предстоит долгий.
– - Стул ему, вот ещё!
– - вскричал возникший из проёма между домов Большой Камень.
– - Может, лучше на раскалённую решётку тебя посадить? И чтобы ты побольше помучился и вспоминал бы обо всех опозоренных тобой девицах и горе их отцов и матерей! Вот я тебя!
С этими словами Большой Камень попытался напасть на Асеро, но путь ему копьём преградил Птичий Коготь.
– - Не смей его трогать, сволочь, -- крикнул тот.
– - Ты что, поклялся ему в верности?
– - Да!
От такого Большой Камень настолько опешил, что не знал, что сказать сразу. Среди собиравших зрителей раздались изумлённые восклицания.
– - Молчал бы лучше, сын жулика, -- сказал Асеро с презрением, -- ты мне не судья!
– - Ты... с ума сошёл?
– - наконец смог выдавить из себя Большой Камень, обращаясь к Птичьему Когтю.
– - Впрочем, недолго продействует твоя клятва -- сегодня он будет качаться в петле! Пусть я ему не судья, но мой отец -- судья!
– - сказал Большой Камень, с гордость показывая на соседа старейшины.
– - Один из, -- сказал Асеро.
– - Стульев-то пять приготовили. Кстати, народ ведь в курсе относительно незаконных поборов с проезжающих у твоего папаши?
– - В курсе, -- сказал Большой Камень.
– - Да какая теперь разница -- старый закон не действует!
– - Увы, -- сказал Асеро, -- однако считать такого человека достойным и уважаемым весьма странно.
Сам папаша предпочёл отмолчаться. Старейшина сказал:
– - Ты это, в наши дела не лез бы... Всё-таки, это пустяки по сравнению с тем, что творил ты. Мы приготовили список обвинений, каждое из которых достойно виселицы.
– - И готовили со слов Золотого Лука? О да, у этого мерзавца есть веский повод от меня избавиться -- чтобы я про его чёрные делишки не рассказал. Да и вам удобнее верить в дурное про меня, чтобы было не совестно награбленное барахло от него принимать.
Старейшина смутился:
– - Ну, он говорил, что прямо ни у кого ничего не отнимал, брошенное подбирал... Да и вообще, во времена смут нельзя быть столь же строгим, как в мирное...
Тем временем остальные судьи тоже расселись. Для Асеро их не представили -- видно, сочли, что много чести. Правда, Птичий Коготь шепнул, указывая на одного молодого судью с каким-то наглым взглядом "Вот это -- наш учитель". Зрителей тоже постепенно прибавлялось, многие пришли со своими стульями.
Из-за дома показался Золотой Лук. Едва увидев Асеро, он закричал:
– - Это что ещё такое! Почему эта тварь стоит тут не связанная?!
– - Не смей оскорблять достойнейшего из людей, которого ты предал и оклеветал!
– - ответил Птичий Коготь.
– - Я его в обиду не дам.
– - Да ты сам предатель -- прах твоего растерзанного собаками отца уже больше не вопиёт к твоему сердцу?!
– - В смерти моего отца Первый Инка не виноват!
Побледневший Золотой Лук повернулся к отцу: