Хозяйка города
Шрифт:
Город под пальцами Веты взвился, обжигая её ладонь холодным дыханием. Она до скрипа сжала зубы.
«Ты останешься здесь».
Антон щёлкнул крышкой телефона. Решился:
— Ну хорошо, поехали. — Он повернулся к Вете. — Ты оставайся в квартире, так безопаснее.
Она собиралась сказать ему, что с радостью так и сделает, но Город уже просыпался. Холод под её рукой сделался невыносимым. Он поднялся вверх и впервые — по собственному желанию — стал видимым для всех. Высокий человекоподобный силуэт — ростом под самый потолок, — он казался сшитым из мешковины и старых лоскутков, сотканным из слишком густого
— Я поеду с вами, — обречённо сказала Вета. — Мы поедем.
Автоматические двери бизнес-центра застряли в неопределённом положении. Антон протиснулся между не до конца съехавшимися створками и предъявил выскочившему охраннику удостоверение.
— Центр, открывайте.
— Наконец-то вы приехали! Всё утро звоню в дежурную часть, а мне говорят, что все оперативники сейчас заняты. У нас тут такое творится, что бежать хочется.
Сабрина без усилий прошла мимо заклинивших створок следом за Антоном. Вета ещё постояла на открытом воздухе, воображая, что видит чистое небо в последний раз, и Город потянул её внутрь.
В просторном холле было пусто и тревожно. Лысеющий охранник, крест-накрест перечёркнутый оружейными ремнями, махнул рукой в сторону пропускных терминалов.
— Это началось примерно в четыре утра. Электричество выключили, я звонил на подстанцию — там ничего понять не могут. Вместо воды из кранов хлещет какая-то чёрная дрянь. Запах болота. И ещё это… слышите? Слышите, да?
По пустым коридорам разнёсся жуткий скрежет металла об металл, долгий, переходящий с одной ноты на другую, жуткий и говорящий. Вета вздрогнула.
— Скрипач, — чётко выговорила Сабрина, развернулась и ушла в сторону шахты лифта.
— Не работает, — крикнул ей вслед охранник.
— Ключи от выхода на крышу, — потребовал Антон.
— У старшего по смене.
На сороковой этаж они пришли, уже запыхавшись: Антон и старший по смене, бряцающий связкой магнитных ключей. Сабрина уже ждала их там, у металлической двери, намертво впаянной в проём. Вета с охранником отстали на три этажа.
Начальник охраны бессмысленно подёргал за ручку, попробовал зачем-то все ключи — один за другим. Дверь стояла намертво. Он развёл руками. Город рванулся туда, но Вета отчаянным усилием удержала его.
— Чёрт знает, что такое, — пробормотал охранник у неё над ухом.
Начальник смены глянул в их сторону и, кажется, заметил Город, потому что лицо его стало озадаченным, потом — побледнело почти до синевы.
И тут захрипела система внутренней связи — одновременно и громко, на всех этажах. Хрип смешался с металлическими ударами и почти живым знакомым голосом сказал:
— Мне нужна хозяйка города. Я буду говорить с ней.
Ветер ударил в огромные окна, и на секунду Вете почудилось, что здание с бешеной скоростью несётся вниз и вот-вот рухнет поперёк трассы.
— Где здесь пульт управления громкой связью? — обернулся к ним Антон. До сих пор он внимательно изучал дверь.
Пульт управления нашёлся на шестнадцатом этаже. Антон включил микрофон, потрогал его пальцем и только потом пропустил к нему Вету.
— Я здесь, — сказала она чужим голосом, разнёсшимся по всему зданию. Город стоял у неё за плечом, непривычно материальный, сгусток
утреннего тумана с росчерками пасмурного неба.— Ты поднимешься ко мне, — произнёс Скрипач голосом Нади. — Но сначала брось амулеты в окно.
На всех этажах разом захрипело, и через пелену потустороннего шума прорвался её настоящий голос:
— Не надо, не отдавай амулеты.
Отражения Сабрины и Антона в тёмном стекле переглянулись. Вета достала из кармана платья связку брелоков, умилительно бесполезных на вид. Единственное окно в комнате со щелчком открылось, и утро захотело пробраться вовнутрь, но наткнулось, как будто на стену.
Вета бросила связку вниз и не дождалась звука от удара об асфальт. Может быть, туман внизу просто проглотил её последнюю защиту. Проглотил и тут же начал переваривать.
Антон взял её за локоть, Вета походя дёрнулась и легко увернулась от следующего прикосновения.
— Я всё сделала.
— Поднимайся, — произнесла Надя, наполнив всё здание эхом от своего голоса. Последняя нота дрогнула и неуловимо изменилась: — Уходите отсюда. Уходите.
Вета повернулась к двери — Антон преградил ей дорогу.
— Пусть он идёт. А ты останься. Это их проблема, а не твоя.
Она выдохнула, потому что мгновение не знала, что ему ответить.
— Антон. Ты ничего не понимаешь. И двадцать пять лет назад ничего не понимал. Знаешь, почему я выбрала его, а не тебя? Потому что ты умеешь любить только самого себя. А он любит меня. И я люблю его. Я его не оставлю.
Он выпустил её руку и сам отошёл в сторону.
— Прости меня.
Она ничего не ответила. Под четырьмя внимательными взглядами Вета зашагала по лестнице вверх, а Антон — прочь по коридору. Никто не стал их останавливать. Город шёл не сзади — теперь он шёл вровень с Ветой, и даже опережал её на полшага.
— Выпусти меня, они уже поднимаются. Выпусти! Ты что, не слышишь? Даже я слышу их шаги.
Надя, прижатая к вентиляционной шахте так, что перехватывало дыхание, наконец-то ощутила свободу. Она шагнула вперёд и едва устояла на ногах. Пока ощупывала расцарапанное горло, дверь, ведущая на крышу, открылась.
Она разглядела знакомую фигуру учительницы, а за ней — сутулившегося призрака города. Мелкий гравий и песок, нанесённые на крышу ветром, стекались со всех её уголков, чтобы вырастить его фигуру до исполинских размеров.
Тот, кто стоял за спиной Нади, толкнул её вперёд. Прикосновение было ледяным, но она и без того продрогла до костей, так что даже сопротивляться сил не было.
Вета приблизилась на расстояние вытянутой руки, окинула взглядом Надю, потом — того, кто стоял у неё за спиной.
— Он хочет, чтобы ты пошла с ним, — сказала Надя. Голос захрипел, зашёлся, как испорченное радио. Она ненавидела потусторонние звуки, которые вырывались из её горла, и сдерживать их не могла. Ногти сами собой впились в шею, как будто это могло помочь. — Он говорит, что иначе всё здесь сровняет с землёй. И я…
Голос изошёл на такие ноты, что она не выдержала и закашлялась.
— Ясно. — Вета не смотрела на неё — она смотрела выше и чуть правее, и едва улыбалась, как будто происходящее было розыгрышем, который она уже разгадала. — Не надо больше разрушений. Этот мир так хорош без таких, как мы. Я пойду с тобой.