Чтение онлайн

– Значит, юнитологи имели доступ к внутреннему ядру, - заключила Равель.
– Кто-нибудь может объяснить, как религиозная секта получила доступ к высокоуровневым инженерным функциям?

На это последовала тишина. Потом тихий голос одного из представителей кадрового контроля:

– Один из троих проходил сертификацию через гражданский канал. Формально не связан с Церковью. Второй имел ложные документы. Третий записан как технический волонтёр от службы "Реакции на ЧС".

– Это значит, - сказала Равель жёстко.
– Что три уровня допуска были нарушены. Без сигнала тревоги. Без перекрёстной

верификации. Без поведенческой фильтрации. И вы называете это системой?

– Тогда никто не предполагал, что они способны на массовое самопожертвование, - вставил представитель поведенческого мониторинга.
– Мы ориентировались на классические модели сектантского проникновения: постепенное влияние, внутренние круги, рекрутинг…

– А теперь у вас модель - террористы с дипломами, - парировал Максим.
– Добро пожаловать в религию нового поколения: кнопка "вознесения" прямо в реакторе.

Айзек, до этого молчавший, ударил кулаком по подлокотнику.

– Не в реакторе. В нас. Они не хотят контроля. Они хотят пробуждения. Каждый Маркер - для них алтарь. И пока вы делаете вид, что это просто "неустойчивый источник энергии", вы приглашаете их внутрь.

– Запиши это, - бросила Равель стенографисту, аудиозаписи из соображений секретности было делать запрещено.
– Теперь по времени распространения.

Схема переключилась. На ней была карта внутренней структуры станции Гершель. Красным - зоны, где уже были некроморфы. Жёлтым - те, где они появились в течение пятнадцати минут. Синим - последние рубежи обороны.

– Вспышка началась в зоне хранения криокапсул. Предположительно, активация заразителя внутри трупа, который не был уничтожен по стандарту утилизации биологических отходов. Почему?
– голос Равель был острым, как лезвие.

– Сбой в классификаторе. Труп значился как "биоорганический резерв" для медицинских тестов, - сухо произнёс техник.
– Не попал под список срочного сжигания.

– Отлично. Просто замечательно...Протокол безопасности, основанный на ярлыках. Потрясающе.

– В течение первых десяти минут заражение охватило три сектора. Стены были пробиты. Контейнеры использованы как транспорт. Модифицированный заразитель, вероятно, сам пронёс обломки тел в секции с биоматериалами. Распространение было не биологическим, а логистическим. По схемам станционной инфраструктуры.

– Он думал, - прошептал кто-то.

Максим тихо произнёс:

– Мы всегда считали некроморфов биомеханическими организмами. А может, это и есть его интеллект? Действие через структуру. Через архитектуру.

– Следующее, - продолжила Равель.
– Реакция сил безопасности.

На экране появилась диаграмма. Время до вызова подкрепления - двадцать две минуты. Время до локализации вспышки - не наступило. Гарнизон морской пехоты успел эвакуировать лишь центральный пост контроля и аварийную капсулу.

– Основная проблема - слабая координация между гражданскими и военными. Они использовали разные протоколы оповещения. В момент тревоги оба канала заклинило. Капитан станции отдал команду на изоляцию, но не отключение.

– Он хотел сдержать вспышку?
– спросила Рашид, сидевшая неподалеку от замдиректора.

– Нет. Он хотел сохранить станцию. Цена - почти сто тысяч

человек.

– И ещё вся инфраструктура, - добавил кто-то.

– И вода, - добавил Айзек.
– Не забывайте про воду. Вы потеряли не просто людей. Вы потеряли систему жизнеобеспечения двух колец.

На несколько мгновений наступила тишина. Потом Равель чётко произнесла:

– Выводы. Все уровни допуска в "Локусе" будут перепроверены. Плащаница - дублируется, с независимыми каналами управления. Патоген-контроль усиливается до прямой деструкции всех неидентифицированных тел. Поведенческие анализаторы получают полный доступ к медицинским, психоневрологическим и личным файлам. Маркер с этого момента официально считается экзистенциальной угрозой класса "A".

– Класс "A"?
– переспросил Максим.
– Я думал, это для чёрных дыр и богов.

– А кто сказал, что это не то же самое?

Брифинг закончился, но зал не опустел. Основной состав совета покинул помещение, а оперативная группа - те, кто имел доступ к разведанным данным, осталась. Температура в помещении будто понизилась, и не из-за климата. Просто реальность теперь была другой.

Ситуация в Сатурнианском поясе больше не поддавалась контролю. Гершель был не просто колонией. Он был артерией.

– На Юноне зафиксированы первые случаи принудительных перебросов криокапсул. Они забирают охлаждающие ядра из медицинских отсеков для систем жизнеобеспечения, - докладывала старший аналитик Фират.
– Трое умерли из-за приостановки циркуляции.

– Прекрасно. Мы переходим от некроморфов к этически одобренному обезвоживанию, - мрачно отозвался Максим.
– Система работает.

– "Кассини-Прайм" запросила допуск на рециркуляцию биологических отходов, - продолжила Фират.
– Впервые за всю историю колонии. Гражданские в панике. Резервов максимум на шесть циклов.

– Подавить панику?
– спросила Равель.

– Поздно. Она уже системная. И, что хуже - структурированная.

На экране вспыхнул эмблемой знакомый символ - двойная спираль, замкнутая в круге.

– Юнитология, - тихо сказала Рашид.

– Они не просто протестуют, - продолжила Фират.
– Они делают то, что умеют лучше всего: объясняют катастрофу как необходимую. Согласно свежим записям их каналов: Гершель - доказательство того, что правительство боится божественного контакта. Они убили вознесённых, прежде чем те начали говорить. Каждый уничтоженный Маркер - шаг к вечному забвению. Как вам?

– Секретность больше не поможет, - сказала Равель.
– Даже если мы уничтожим каждый носитель информации, голоса уже пошли по внутренним сетям. И, что хуже… часть их слов звучит логично для испуганных людей.

Максим поднялся с кресла и медленно подошёл к экрану, на котором теперь висела проекция кольца Сатурна, усеянная точками - станциями, платформами, автономными хабами.

– Это не просто сети снабжения, - сказал он.
– Это цепь. Убери одну звено и остальное начнёт искать смысл. Люди ищут объяснение. И если им его не дают, они поверят в первое, что предложит простую картинку. Кровь, свет, вознесение. Простота спасает умы.

– А усложнение защищает от глупости, - вмешался Айзек.
– Только если успеть до вспышки. После - поздно.