Чтение онлайн

***

Сначала исчезла связь.

Потом телеметрия.

И лишь спустя девятнадцать часов на внутренние каналы начали поступать фоновые радиопомехи, насыщенные паттернами вирусного сигнала настолько, что анализаторы сочли её "голосом артефакта".

Промышленная станция Гершель, одна из крупнейших на Энцеладе, официально ушла в режим тишины в 08:13 по станции "Гиперборея", то есть в момент, когда система радиационного подавления резко отключилась. По данным АСИ, это произошло через три минуты после прохождения микрометеоритного потока.

Неофициально - всё произошло раньше. Гораздо

раньше.

Гершель обслуживал весь Сатурнианский и Нептунский пояса, особенно внешние форпосты на Рее, Мимасе, Гиперионе. Лёд, добываемый и перерабатываемый там, шёл на все станции, в том числе и военные. Когда решили внедрить Маркер как источник энергетического излучения, это подавали как победу - "контролируемая сингулярная ячейка". На практике всё обернулось катастрофой.

Последние видеозаписи с внутренней камеры жилого отсека C-3 были короткими и размытыми. Люди кричали. В стенах появлялись трещины. Половина снимков была испорчена яркими всплесками сигнала, как будто сама матрица камеры сгорала от частот.

Уцелевший дрон-разведчик передал чёткое изображение центрального коридора главного энергоотсека. Тела. Не расчленённые - переформированные. Стены обрастали мясом. Пол светился.

Титан, повторение. Только масштабы чуть поменьше. Девяносто две тысячи погибших, почти девяносто девять процентов населения.

Хуже всего было то, что Гершель не был просто колонией. Он был узлом.

Когда станция вышла из строя, почти весь водный поток к внешним базам был разорван. Станции остались без топлива, без воды, без хладагента и, как вскоре выяснится, без иллюзий о безопасности.

Паника началась не в момент вспышки. А когда отключились холодильные контуры на Юноне, когда прекратилась подача жидкости на Талассу, когда резервуары на Алетее начали испаряться от элементарной нехватки льда.

Спустя сутки после исчезновения Гершеля, в "Локусе" собрали брифинг.

Это уже не была учёная встреча.

Это был разбор катастрофы из тех, что делаются либо перед судом, либо перед новым адом.

Зал совещаний научно-оперативного сектора "Локус" был заполнен до предела. По обеим сторонам представители отделов аналитики, пси-защиты, ксенобиологии, военного департамента АСИ и группа тактической координации колониального флота. В центре - главный проектор, мерцающий алыми схемами станции Гершель. На экранах мозаика из ужаса: горящие отсеки, заполненные разорванными телами коридоры.

В углу сводка с цифрами по уцелевшим: восемьсот два человека. В основном, обслуга периферийных аванпостов и два экипажа обслуживающих буровых модулей. Все были вне основного купола.

Равель, стоящая у пульта, говорила спокойно, но каждый её слог был как выстрел:

– По официальной версии, вспышку некроморфной активности спровоцировало прохождение микрометеоритного потока через южный сектор комплекса. Он повредил защитную оболочку Плащаницы, подавлявшей резонанс Маркера.

На проекторе появилось 3D-модель столкновения: облако микрометеоров, их траектории, точка удара. Всё выглядело… правдоподобно. Слишком правдоподобно.

– Неофициально, - продолжила она.
– Среди уцелевших тел обнаружены останки троих учёных с юнитологической символикой, вживлённой под кожу. Внутренние логи показали, что система экранирования была отключена вручную за минуту до удара.

Наступила тишина.

– Это диверсия, - отрезал кто-то из сектора безопасности.
–

Опять.

– Целенаправленная, - подтвердила Равель.
– После отключения экрана трое "учёных" совершили ритуальное самоубийство. Один с помощью шприца, двое вошли в реакторный отсек и остались там при начальном пси-всплеске.

– То есть, они знали, что будет, - сказал Максим с кривой усмешкой.
– И решили: "пора обновиться".

– Что с флотом?
– спросил Айзек Кларк, сидящий в углу и глядящий в экран, как в прицел.

Полковник в форме ВКФ кивнул:

– Мы подключились через сорок шесть минут после вспышки. Внутренняя изоляция станции уже была нарушена. Процесс трансформации достиг уровня внутренней кластеризации. Местами уже шло слияние тел. Схождение, возможно, началось бы через час.

Максим скептически поднял брови:

– "Возможно". Угу. Как на Титане "возможно, рука из стены тянется не к тебе, а к кофе".

– Схождение не состоялось, - жёстко сказал полковник.
– Мы приняли решение о дезинтеграции станции. Орбитальный удар тремя ракетами по энергетическому ядру. Полная аннигиляция.

– А теперь внимание на экран, - добавила Равель.
– Последствия.

Появился список. Названия станций, время потери связи, отчёты по воде, снабжению, панике.

– Без Гершеля мы потеряли водоснабжение на шести спутниках. Двенадцать военных объектов без хладагента. На "Кассини-Прайм" уже случаи мародёрства из-за страха потери доступа к питьевой воде. И это только начало.

– А с юнитологами?
– спросил Хойл.

Равель прищурилась.

– У нас волна протестов. Церковные каналы обвиняют ВКФ в уничтожении "ключа к вечному вознесению". Утечки информации неизбежны. Уже циркулируют видеозаписи с криками "пробуждённых". Пропагандисты крутят их как доказательство, что "правительство убивает богов до того, как те заговорят".

– Хорошо хоть не на нас спустили, - пробормотал Максим.
– Пока что.

Айзек выпрямился.

– "Пока" - ключевое слово. То, что случилось на Энцеладе - это не провал. Это паттерн. Повторение сценария. Та же ошибка. Те же люди. Та же вера.

Он смотрел прямо на Равель:

– И если вы не закроете все карантин к чёртовой матери, у вас рано или поздно будет новая "Ишимура", Титан и "Омега". Только уже здесь. На "Локусе".

Тишина повисла тяжёлым куполом. И всем в этот момент стало понятно: то, что произошло - не финал. Это была только проба давления.

– Переходим к техническому разбору, - сказала Равель, листая голографическую панель.
– Я хочу, чтобы каждый этап деградации системы безопасности Гершеля мы разложили по фазам. Отчёт должен лечь на стол Совета до конца цикла. Начнём с первого сбоя Плащаницы...

Проекционное изображение комплекса заняло весь главный экран: схема Маркерного энергоблока, его щитования, шлюзов, резервных заплат. Красные зоны начали вспыхивать одна за другой - узлы, где началась цепная реакция отказов.

– Плащаница, - начал Хойл.
– Предназначена для нейтрализации прямого псигенного резонанса при случайных всплесках. Должна была держать до восьмисот миллигерц вредоносных флуктуаций в разных диапазонах. Но…

– На практике выдержала триста двенадцать, - перебил военный инженер.
– Остальное прошло в обводку. Система экстренного запирания не сработала, потому что была отключена изнутри. Физически. Провода выведены из строя вручную.