Годы гроз
Шрифт:
Моллард оглядел зубчатые стены, над которыми бились голубые знамена графа Черлинга. Вокруг города не было рва, стены были невысоки. Единственное преимущество — расположение на плато с довольно крутыми склонами, и к воротам восходит только одна извилистая дорога. Интересно, сколько внутри защитников?
Дэнтон отвернулся от порыва ветра, бросающего в лицо каменный песок. И вдруг понял, что уже прикидывает, сможет ли взять город. Не хотелось верить, что все, действительно все вокруг перестали служить америйской церкви и Святому Престолу. Что такого есть у этого Грейна, если он смог завоевать умы всего народа?
Тот
Действительно ли Грейн отыскал на руинах Лоттеринга какое-то пророчество или просто сказал так? Кто он — мошенник, колдун или еретик, уверенный в своей правоте?
Дэну казалось, что верно последнее. И этот вариант был наихудшим.
Тот, кто искренне верит, будет сражаться до конца.
Вокруг Рейнвиля раскинулись широкие поля, засеянные рожью, сургой, тыквами и зеленой капустой. Крестьяне работали, убирая сорняки и удобряя посевы компостом. На еще одном плато к западу возвышались несколько небесных гробниц — узкие, не слишком высокие башни с площадками на вершине, где лежали саркофаги. Вокруг них большое стадо овец щипало траву, пастух дремал в седле, натянув на глаза шапку.
В такой же башне упокоился Алексис Моллард когда-то. Раньше Дэнтон думал, что хотел бы уйти в огне, но теперь, глядя на башни, где покойные были открыты чистому небу, впервые подумал иначе.
— Арик, горн.
Низкий гул разнесся над предместьями Рейнвиля.
— Рексен, вперед, — велел Дэнтон. — Подними знамя повыше!
Армия зашагала к воротам города, и Дэн чувствовал, что все глаза с полей и стен смотрят на них. Воздух будто стал тяжелее.
— Глядите! — крикнул Дэнтон солдатам. — Повсюду ересь! Собственный народ смотрит на нас, как на врагов!
— Их обманули, инквизитор, — то ли спросил, то ли просто сказал Рексен.
— Верно. Мы найдем того, кто это сделал, и предадим суду.
«Но сначала он расскажет нам все о Лоттеринге и своих находках», — подумал Дэн.
Когда они подъехали к воротам, навстречу выехал человек в длинном пурпурном плаще и золоченой дешевым красноватым золотом кольчуге. Губы изгибались в кривой ухмылке. Темно-рыжие с белыми прядями волосы зачесаны назад и щедро умаслены. Лотарец, но не чистый.
Дэнтон решил было, что перед ним граф Черлинг, но следом за всадником в воротах показалась дюжина пеших в кожаных нагрудниках и с алебардами в руках. Стража, понял Дэнтон.
Стражники загородили дорогу. Дэну следовало бы войти в город по их телам, но он поднял руку, останавливая армию. Рексен встал чуть позади него, гордо подняв подбородок. Моллард обернулся — Кассандра вылезла из повозки и встала впереди пехоты. Правая рука висела на перевязи, но левая сжимала Молнию. К ней вернулся привычный цвет лица, но глаза оставались темными. Они ни разу не светлели после того дня, когда они потеряли ребенка.
Стражники молчали. Дэнтон тоже. Он и всадник давили друг друга взглядами, будто мечами — чей соскользнет первым?
— Вас не ждали, инквизитор Моллард, —
сказал, наконец, всадник. Голос его был чуточку шепелявым.Дэнтон продолжил молчать. Мужчина хмыкнул и посмотрел ему за спину.
— Вы привели армию. Я слышал, вас разбили на юге.
Ответом ему снова было молчание.
— Надо сказать, вас мало. Вы собираетесь бороться с Возрождением…
— Ты не представился, — сказал Дэнтон. — И не склонился. Кто ты такой, чтобы позволять себе такую дерзость?
Всадник снова хмыкнул и пошевелил квадратной челюстью.
— Мое имя Гидеон. Я дун стражи Рейнвиля.
— С дороги, низкородный, — сморщился Моллард. — Мы будем говорить с графом Черлингом.
Дун — так в этих краях называли капитанов стражи — глубоко нахмурился при слове «низкородный».
— Граф, увы, болен, — с гаденькой усмешкой сказал он. Алебардщики за его спиной заулыбались. — Можете поговорить со мной.
— Мы не будем говорить с тобой. Прочь.
На потертом кожаном поясе — единственном, что не блестело на Гидеоне — висел широкий палаш, подобный тому, который носил Зверь. Дэн заметил, как пальцы дуна рыщут вокруг рукояти, но не решаются схватить ее.
Подвигав челюстями, Гидеон кивнул.
— Проходите, инквизитор, — сказал он. — Но я не скажу «добро пожаловать». Вам тут не рады.
Он отвел коня в сторону и приказал стражникам расходиться.
— На юге тебе уже отрезали бы язык за эти слова, — сказал Моллард, въезжая в ворота. Копыта Вихря зацокали по мостовой.
— Но мы же не на юге, — сказал ему вслед Гидеон. — А тут все изменилось.
* * *
Большая часть армии осталась за воротами под командованием Кассандры. Дэнтон взял с собой пятьдесят ветеранов и знаменосца — чтобы все видели, едет инквизитор.
Рейнвиль был, наверное, единственным городом, что сохранил в себе подлинную лотарскую архитектуру. Для америйского глаза строения были весьма необычными: четырех— и даже пятиэтажные здания из желтого кирпича с односкатными крышами, на карнизах которых скалились гранитные горгульи, тигры и грифоны. Грифоны были повсюду — стояли потертыми статуями в аккуратных дощатых дворах, выложены барельефами на стенах, вытиснены на камнях мостовой.
Дедушка рассказывал Дэнтону, что в древней Лотарии были воины, бившиеся верхом на грифонах. Они нападали на врага из облаков, сражали стрелами и копьями, а животные под ними рвали людей клювами и когтями.
Дэнтон думал, что все это легенды. Так сказал мудрец, учивший его истории, да и в книгах Дэн не нашел ничего о грифонах. Но когда он рассказал об этом дедушке, тот нахмурился и прогнал его.
Теперь, оказавшись на старых улицах Рейнвиля, Дэн не стал верить в грифонов больше. Но понял, что люди верят.
Замка в городе не было. На насыпи в конце главной улицы располагалось поместье графа, мирного вида двухэтажное здание, окруженное кустами шиповника и зарослями цветущей мяты. К дверям вела тропинка, уложенная вулканическим стеклом — в глубинах Костяного гребня была пара потухших вулканов, и отчаянные группы людей ходили добывать обсидиан. Узкие тропы и глубокие обрывы были опасны, туда иногда забредали дикари и даже паукары из Отцовых гор, но один такой поход мог обеспечить простую семью на несколько лет. Обсидиан ценился, особенно в южных землях Мириса.