Годы гроз
Шрифт:
— Вы не знали? — буркнул хранитель. — После той ночи он стал слабоумным. Пускает слюни и мямлит, точно младенец. Незачем сохранять ему жизнь.
Гиральд покачал головой и сотворил святой знак. Ошеломленный Коррин посмотрел в сторону помоста, где осыпаемых ругательствами и плевками приговоренных доставали из клеток.
Он помнил, каким был Дюг Пьерриг. Суровым, грубым, с жутковатым из-за бельма взглядом. Помнится, Корр был даже не рад, что пришлось взять Дюга в компанию. Но теперь все представало в ином свете.
Пьерриг сражался за свою семью, за сестру,
Сестра. Сестрица!
Коррин вспомнил скулеж, который слышал из-за двери в тот день, когда пытался бежать. Это был Дюг. Даже сойдя с ума, он думал о своей сестре.
— Мрак побери, — буркнул Корр и опустил глаза.
Он и не думал, что зрелище окажется приятным. Но увидев Пьеррига, пожелал провалиться сквозь землю — да хоть бы обратно в темницу на несколько дней, лишь бы не видеть.
На помосте поставили плаху. Палач взял огромный топор и проверил остроту лезвия пальцем. Приговоренных поставили на колени, и вперед вышел глашатай:
— Граждане Кольца Вальдара! — раздался голос. — Мы собрались сегодня, чтобы по приказу нашего правителя Эсмунда Первого из рода Теаргонов, короля всей Америи, судить этих людей!
Толпа возликовала, а Коррин почувствовал себя еще хуже. Да и все остальные из Братства башни выглядели так, словно на помосте стояли они, а не кто-то другой.
— Знаете ли вы, что они сделали? — спросил глашатай.
— Напали на святого отца! — выкрикнула какая-то женщина.
Следом раздались проклятия и гневные вопли:
— Мясники! Безбожники! Отрубите им головы!
Гиральд тихо молился, глядя на Небесный дом. Аллерс не отрывал взгляда от помоста, но Коррин видел, как подрагивают его губы, будто он что-то хочет сказать. Йоэн вычищал грязь из-под ногтей.
— Именем Божьим и согласно королевским законам, его величество Эсмунд Первый за измену, нарушение приказа, устроение заговора и смертоубийства в стенах королевского дворца, приговорил этих людей к казни. Довольны ли вы таким решением?
— Не король, но Просветитель наказал их своей рукой! — раздался из толпы тягучий голос, и Корр увидел монаха в серой рясе. Один из проклятых проповедников. — Они напали на ставленника Божьего и вот — они перед нами! Смерть им!
— Сме-е-ерть! — истошно завопил кто-то.
— Смерть! Смерть! Смерть! Смерть!
Коррин ощутил себя диким зверем, со всех сторон окруженным гончими. Он невольно представил, что мог бы сейчас стоять на коленях и слушать яростные голоса, призывающие убить его.
Первого бросили к плахе. Палач поднял топор, толпа задержала дыхание, и в миг между тем, как лезвие поднялось и опустилось, царила полная тишина. Затем раздался характерный звук, и голова казненного отделилась от тела.
Мальчишка, помощник палача, подхватил ее и подкинул в воздух. Брызги крови полетели в разные стороны и попали ему на лицо, а люди на площади восторженно завопили.
Корр отвернулся. Это над его головой могли сейчас так потешаться.
— Не
насмотрелись? — буркнул Йоэн. — Пора идти.— Идем, — сказал Коррин. — Не хочу смотреть, как умирает Пьерриг.
Они повернулись и зашагали прочь, когда к плахе подвели второго заключенного. Они сделали несколько шагов, как Аллерс вдруг остановился.
— Нет, так неправильно, — сказал он. — Неправильно! Послушайте, люди!
— Что ты творишь?!
Корр схватил его за руку, но Аллерс вырвался и закричал:
— Послушайте меня! Те люди невиновны в названном преступлении! Мы — те самые рыцари, что напали на башню Наместника! Простите, друзья, но я не в силах этого вынести! Быть может, те люди достойны смерти, но настоящие рыцари-подонки — это мы!
Коррин бросился бежать, но далеко не ушел. Ему поставили подножку и он рухнул в недружелюбные объятия толпы.
— Нет! — кричал Корр. — Не верьте ему!
Аллерса тащили впереди всех, но даже так он умудрялся сохранять величественный и трагичный вид.
— Король-нечестивец помиловал своих приближенных! — возвещал серый монах. — Подлецов, что подняли мечи на ставленника Божьего! Он хотел спасти их, но воля Господня разверзла им уста и открыла правду! Глядите! Вот они!
Братство башни передали в руки стражников, а те втащили их на помост. Подставные преступники переглядывались, и Коррин ясно видел в их глазах надежду, ни следа которой не осталось внутри него.
Дюг Пьерриг осмотрел их непонимающим взглядом и вновь заплакал.
— Сестра, — промямлил он. — Сестрица!
— Не может быть, — твердил Двухголовый. — Не может этого быть.
Коррина первым подтащили к окровавленной плахе и заставили опустить на нее голову. Вопли толпы, оскорбляющей его, звучали как ураган. Корр не видел палача, но ясно почувствовал, когда топор занесся над шеей.
«Я ведь поклялся, — думал он. — Я поклялся, я хотел стать лучше!.. Король надеется на нас! Что ты натворил, Аллерс?!»
— Будь ты проклят! — воскликнул Коррин.
Топор опустился.
XII
Где-то в тайге за Тииром
Всего лишь человек
«Ты не оборотень. Их не бывает».
Зарычал от злости и пнул волчицу, вставшую на пути. Та обиженно взвизгнула и уступила дорогу. Бухнулся на землю возле спальника. Подозвал волчицу и обнял.
— Прости. Оглан злится на старуху. Не на тебя.
Ведьма все лгала.
Или не лгала.
Оглан волк!
Или всего лишь человек.
Так крепко прижал к себе волчицу, что у нее захрустели суставы. Понял, что снова делает ей больно, и отпустил.
— Иди. Оглан хочет побыть один.
Лег и закрыл глаза. Уже немало дней прошло после встречи с Амой. Ни разу не пытался стать волком за это время. Было страшно. Думал — что, если попробует, и не получится? Тогда Оглан точно сойдет с ума. По собственной воле вернется в Тихий дом.