Год Единорога
Шрифт:
— Так вот… Твой старший сын не имеет права на Ульм и, следовательно, мешать мне не может. А значит, мы вполне можем действовать вместе. Но вот договариваться о чем бы то ни было с ализонцами я категорически не согласен.
— Но почему? — спросила она. — Чего ты боишься? И что они могут сделать против такой защиты? — Она кивнула на его ладонь.
— Мне они ничего не могут сделать, но мне кажется, просто глупо отдавать им что бы то ни было. Я знаю, дорогая леди, что ты в любой момент можешь вызвать громы и молнии с гор и наказать их, если они нарушат договор. К сожалению, эти силы легко вызвать, но ими трудно управлять. И начав разрушать, они разрушат
— Вряд ли будет лучше, если Ульм разрушат ализонцы, — неожиданно вступила в разговор Лизана. — И замечу тебе, милый Роджер, что ты немного торопишься, говоря о себе как о лорде Ульмсдейла. Обручение еще не свадьба, и я пока не твоя жена.
Все это она высказала с ледяным высокомерием, глядя ему прямо в глаза. Я смотрел на них и не мог поверить, что это жених и невеста, а уж на влюбленных они совсем не были похожи, скорее, на врагов.
— Все так, радость моя, — мягко ответил он. Но я уже хорошо знал его лисьи повадки и на месте Лизаны был бы поосторожней. — Похоже, ты сама решила управлять Ульмом?
— Я просто не хочу плясать под твою дудку, — резко бросила она, и по ее тону было понятно, что у нее хватит сил это исполнить.
Роджер взглянул на нее с интересом. Казалось, он впервые понял, что она тоже что-то может, а до этого он просто не принимал ее в расчет. Он слегка прищурился и повернулся к матери.
— Поздравляю, дорогая леди! Значит, ты, как примерная мать, обучила ее всему, что знала?
— Само собой разумеется! — рассмеялась леди Тефана. — Неужели ты раньше не догадался?
Роджер не выдержал и тоже расхохотался.
— Нет, дорогая леди! Мне это и в голову не приходило. Зато теперь я думаю, что нам не грозит скука семейной жизни. В ненастные вечера у уютного камина мы сможем развлекаться, пробуя друг на друге свою власть и проверяя защиту.
— Ничего этого не будет, если мы не удержим Ульм, — встрял в разговор Хлимер. — Пока у нас нет никакого плана, я даже не представляю, как мы сможем сделать то, что не удалось ни одному лорду. Порт наш почти беззащитен, и они смогут высадиться, когда захотят. Сам замок можно удержать не больше, чем на пару дней. Вы знаете, что против их оружия мы бессильны, — он нервно передернул плечами. — В общем, я не вижу способа как сохранить Ульм.
— А что, если… — Роджер перестал улыбаться и серьезно взглянул на леди Тефану и свою невесту, — а что, если они просто не смогут подойти к берегу? Скажем, волны и ветер… Шторм…
Леди Тефана испытующе взглянула ему в глаза.
— Это не так-то просто. Нужна большая сила.
— Она есть у тебя, моя леди, что-то сможет добавить моя невеста, и, конечно, я тоже помогу вам. Мне кажется, что это самое удачное решение. Мы сделаем вид, что согласны договориться с ними. Пусть плывут сюда. А если им мешают погода и волны, то причем здесь мы? Кажется, это может получиться.
Леди нервно передернула плечами и провела языком по губам.
— Это потребует огромного напряжения.
— И ты боишься, что у тебя ничего не получится?
— Не в этом дело! — отмахнулась она. — Просто придется объединиться нам всем троим и, кроме того, найти еще жизненные силы на стороне.
Он пожал плечами.
— Глупо, что мы отпустили сторонников старого лорда. Они так и кипели ненавистью, а это сила, которую мы могли бы использовать. Хотя бы этот Яго…
— Но этот калека угрожал мне! — взорвался Хлимер. — Словно старик и горбун мог и вправду сражаться со мной!
— Сейчас наверняка нет, — спокойно
ответил Роджер, — но если бы ты столкнулся с ним лет на десять раньше… Боюсь, что тогда я не имел бы удовольствия беседовать с тобой сейчас. Но, во всяком случае, ушли не все, и мы вполне можем использовать жизненную силу оставшихся. Если мы договоримся и решим…— Мы решим! — неожиданно выкрикнула Лизана. — Ты хочешь сказать — ты решишь, а нам останется только подчиниться!
Все ее напускное безразличие исчезло. Она вскочила с горящими гневом глазами, и мне даже показалось, что она несколько не в себе.
Роджер смотрел на нее удивленно и настороженно.
— Спокойно, радость моя, спокойно. Для нашей работы сейчас нужны не эмоции, а осторожность и благоразумие.
Лизана ногой отшвырнула стул и резко прошлась по комнате.
— Не пытайся учить меня, Роджер! Распоряжайся своими хвалеными силами и не суй нос в наши дела.
— Не беспокойся, Роджер, — сказала леди Тефана, — я хорошо владею этими силами и, конечно, буду осторожна. Но если мы решили действовать так, то нужно хорошо подготовиться, и лучше это не откладывать, — она поднялась с кресла, и Хлимер тут же предложил ей руку. Мне показалось, что он просто боится остаться без нее с Роджером. Лизана последовала за ними, и Роджер остался в комнате один.
Я давно уже сжимал рукоятку меча. То, что я слышал здесь, было ужасно, но зато я начал кое-что понимать. Я понял, что эти трое давно связаны с Темными силами, а из намеков Роджера мне стало ясно, что леди Тефана заклинаниями подчинила себе волю моего отца, и только в конце жизни он смог немного освободиться от этого наваждения. Теперь я гораздо лучше понимал его, словно рухнули все разделявшие нас барьеры. К сожалению, для него это уже не имело значения.
Понял я и то, что эти трое захватили Ульм и теперь хотят защищать его с помощью Темных сил. Я любил Ульмсдейл и меньше всего хотел бы видеть его в руках врагов. Что же для меня лучше — Ульм, который спасут Темные силы и в котором лордом станет Роджер, или Ульм, захваченный ализонцами и, значит, все равно потерянный для меня? Так я раздумывал, наблюдая, как Роджер шагает по комнате, и не мог ни на что решиться.
Кроме всего прочего, я не очень понимал, что именно они собираются делать. Хоть я и был сыном своей матери, но никаких талантов ее рода, похоже, не унаследовал. Я знал только одного человека, который мог бы мне все объяснить. Только он мог посоветовать мне, позволить ли им спасать Ульм с помощью Темных сил или наоборот, приложить все силы, чтобы их остановить. Что страшнее для Ульмсдейла — Темные силы или армия ализонцев? Сам я не мог решить этого. Только Ривал, всю жизнь пытавшийся разобраться в знаниях Древних, мог мне помочь.
Теперь мое присутствие в замке стало бесполезно, и я пустился в обратный путь. Пробираясь по подземному ходу, я вспомнил, как они говорили о Яго. Наверняка Хлимер, этот тупой бык, вызвал его на бой. Старика, калеку… Что ж, я и это припомню ему, когда придет время нам вернуться.
Уже глубокой ночью добрался я до выхода и остановился у плиты с грифоном. Все тело у меня было разбито, и сильно болела рана на голове. Кроме всего, я был отчаянно голоден и измучен, однако не мог позволить себе даже передохнуть. Я помнил, что они решили действовать немедленно, а значит, и мне нельзя терять ни минуты. Чем скорее я расскажу все Ривалу, тем лучше и для меня, и для всего Ульмсдейла. А для пешего, усталого и голодного человека путь до Ривала был и не близкий и не легкий.