Чтение онлайн

Но отъехав немного от крепости, я вдруг вспомнила о своем грифоне. Тогда мы так заторопились, что у меня все вылетело из головы, и он так и остался висеть на ветке у источника. Нет, я обязательно должна его вернуть! Быстро развернув лошадь, я помчалась прямо по полю, в первый раз в жизни не думая, что топчу хлеб. Вот и деревья, окружавшие источник. Я только быстренько сниму шар и тут же поскачу обратно. Времени я потеряю немного и успею догнать своих.

Я въехала под деревья и на ходу соскочила с лошади. Быстро замотала повод за подвернувшуюся ветку и шагнула ближе к воде.

Я осторожно всматривалась в кусты, увешанные фигурками. Вот он! Он тут же оказался у меня в руке, и я, накинув цепочку на шею, заправила

его за ворот кольчуги. Как только я могла позабыть о нем? Потом я так же быстро пошла к лошади и вдруг услышала, как она громко заржала. К сожалению, я слишком обрадовалась возвращению своего грифона, чтобы обратить на это внимание, и, не почувствовав опасности, влетела прямо в ловушку.

Видимо, кто-то заметил меня, когда я скакала по полю, и приготовил мне западню, а я, занятая мыслями о своем грифоне, вообще ничего не замечала. И вот не успела я взять поводья, как оказалась в окружении нескольких вооруженных людей. Похоже, им не впервой ловить пленников, так четко и слаженно они действовали. Свистнула веревка, и тугая петля упала на мои плечи, стягивая руки. Я стала пленницей. Я, Джойсан, по собственной глупости стала пленницей ализонцев!

Значит, нет больше Ульрика из Ульмсдейла. Кто же сейчас там распоряжается? Яго? Для меня это был бы лучший вариант. Как я уже говорил, сам я не успел приобрести в замке надежных сторонников. Нужно скорее выяснить, что же там произошло.

Я лежал в кустах возле стены и никакими силами не мог сдержать дрожь то ли от волнения, то ли от холодного ночного ветра.

Крепость на ночь запирали, но я не мог дожидаться рассвета. Видимо, потрясение, которое я испытал, когда понял, что мой отец мертв, окончательно привело меня в чувство. Голова была ясной, и я вспомнил, что в крепости есть потайной ход.

Никто не знал, почему наши предки переселились с юга в эти горные долины, и об этом не говорилось ни в хронографах, ни в легендах, но достаточно посмотреть на построенные ими крепости, чтобы понять — это были воины, привыкшие к опасностям войны.

Им не пришлось отвоевывать эти земли у Древних — те давно сами покинули эту долину, и все же в каждой долине они строили укрепленные замки, обязательно с потайными ходами, известными только самому лорду и его наследнику. Похоже, они предвидели, что может возникнуть необходимость и в такой крысиной норе.

Отец как-то показал мне тайный ход в Ульм. так что теперь я мог незаметно пройти в отцовский дом, ставший для меня враждебным и в то же время, усмехнулся я, единственным безопасным местом — уж там-то меня точно никто искать не будет. И я отправился в путь.

Сейчас, когда решил, что мне делать, я чувствовал себя увереннее и ни на минуту не забывал об осторожности. Мне нужно было пройти довольно много до начала тайного хода, и я старался использовать любое укрытие. Теперь я не мог себе позволить попасться на глаза кому бы то ни было. Я видел, как постепенно гаснут огни в замке и редких фермерских домах, и только рад был, что разведка научила меня терпению. Собака, залаявшая на дворе фермы, заставила меня замереть и затаить дыхание. На мое счастье, хозяин просто прикрикнул на нее, не поинтересовавшись, что ее встревожило. Так, прячась, замирая от малейшего шороха и поминутно оглядываясь, я добирался к своей цели.

У нас в Ульме осталось гораздо меньше следов пребывания Древних, чем в северных долинах, и только у подножья Кулака Великана виднелись развалины каких-то непонятных построек и сооружений. Среди них выделялась огромная, гладко обтесанная плита, стоящая среди других камней. В глаза сразу бросался вырезанный на ней знак грифона, и, видимо, отсюда взял его в свой герб первый лорд Ульма. Фигура прекрасно сохранилась, и даже сейчас, ночью, я хорошо различал четкие линии рисунка. Это был знак,

о котором говорил мой отец.

Я поднялся чуть выше по склону. Измученное, разбитое тело требовало отдыха, но я не мог терять время. Скоро я нашел вход, искусно замаскированный уложенными камнями. Я протиснулся в черный провал и сразу же оказался в полной темноте, а со мной не было ни свечи, ни факела. Пришлось двигаться вперед, осторожно нащупывая дорогу концом меча.

Через несколько шагов проход сузился и повернул. Я спрятал меч и начал руками ощупывать стены. Вскоре я понял, что ход ведет вниз, а значит, я иду верно. Правда, тут же выяснилось, что ход спускается довольно круто, и мои сапоги скользили, мешая идти. Пришлось их снять и привязать к поясу, хотя я очень сомневался, что на моих копытах идти будет много удобнее. Но так я хотя бы мог чувствовать дорогу. Оказалось, что я был неправ. Мои уродливые ноги были прекрасно приспособлены для ходьбы по камням. Прежде всего, они не мерзли и не сбивались об острые выступы камней и вдобавок уверенно использовали любую выемку для упора. Идти сразу стало легче. Хуже было то, что дороги я практически не знал. Отец только показал мне вход в подземелье, а по самому ходу я шел впервые.

В глухой холодной темноте спуск казался бесконечным. Наконец я почувствовал под ногами ровную площадку, и если я не сбился с дороги, здесь должны быть приготовлены факелы. Я осторожно стал ощупывать стену, пока не наткнулся на смолистые палки. Кресало лежало в моем кисете, и через минуту я уже щурился от неожиданно яркого света факела.

Я решил и дальше идти босиком, так как не знал, какая там дальше дорога, да и просто мне так было удобнее. Идти пришлось довольно долго. Видимо, когда-то подземные реки вырыли этот туннель, а люди его только немного приспособили. В некоторых местах свод опускался так низко, что двигаться приходилось, согнувшись в три погибели.

К счастью, здесь мне не приходилось соблюдать осторожность и бояться, что меня кто-то увидит, так что я мог двигаться быстро и спокойно. Дорога стала ровнее, с незначительным уклоном, и я понял, что уже спустился в долину и замок где-то рядом.

Скоро я наткнулся на боковой ход. Он отходил от основного почти под прямым углом и сразу крутыми ступенями уходил вниз. Я понял, что это проход к пещере на берегу моря, о которой рассказывал отец. Для себя я отметил, что это еще один возможный путь отступления.

Вскоре ход начал подниматься вверх и привел меня к лестнице. Я знал, что по ней попаду прямо в комнату отца, и задержался на минуту, чтобы погасить факел. Его свет могли заметить через какую-нибудь щель в стене, и я решил не рисковать. Поднимаясь по лестнице, я заметил одну из таких щелей и заглянул в нее. Похоже, это было какое-то помещение для работников, и там спало несколько человек.

Я пошел дальше и скоро наткнулся на еще одну щель. На этот раз я смотрел в главный зал замка и находился где-то за троном отца. Как всегда, в зале горел огромный камин и рядом с ним дремал кто-то из слуг. На полу, перед огнем отдыхали две охотничьи собаки. Такая мирная и привычная картина, что как-то не верилось в то, что над башней поднято разорванное знамя.

Наконец я добрался до конца хода. Мне оставалось только открыть замаскированную дверь и войти, но я медлил. Как ни хотелось мне поскорее узнать, что ждет меня там, я остановился и задумался.

Чем, собственно говоря, был для меня отец? Большинство людей употребляют слово “любовь”, не задумываясь и обозначая им самые разные чувства от нежности и привязанности до грязной похоти. Сам я никогда не употреблял этого слова, так как не очень понимал, что за ним стоит. В отношениях с людьми мне приходилось испытывать преклонение, уважение, почтение, но всё это совсем не напоминало любовь. И я не мог бы сказать, что любил своего отца. Я уважал его, служил ему, но вряд ли любил.