Глория
Шрифт:
— Мне нужно отлучиться, — сказала она Алекс, — К вечеру я за тобой вернусь.
— Да можешь не беспокоиться за меня. Я могу и здесь остаться. Если, конечно, профессор разрешит, — и Алекс просящим взглядом посмотрела на Милару. Но профессор не успела и рот открыть.
— Это невозможно, — незамедлительно отчеканила Семила, — Я за тебя отвечаю перед царём. А он велел, чтобы ты всегда ночевала во дворце и была под присмотром. Поэтому, я обязательно за тобой вернусь.
И Семила спешно ушла, а Алекс и профессор Милара продолжили свою экскурсию по саду.
— Профессор, меня давно интересует один вопрос, — как бы издалека начала Алекс.
— Да? И какой же? — будто догадавшись о чём хочет спросить Алекс, сказала Милара.
— Ведь вы много времени проводили с Ниной Картелёвой, — Алекс
— Ну допустим, — невозмутимо ответила профессор и сразу же спросила, — И что?
— Прошу вас, расскажите, что заставило Нину Картелёву и её товарищей покинуть дворец царя Клиоса? Почему команда корабля «Арго» сбежала?
— Сбежала? — профессор задумалась. Она пыталась подобрать нужные слова, собрать мысли во едино и, наконец, ответила, — Сбежала. Наверное, это самое правильное слово. Потому что они, как и вы, были под бдительным присмотром и покинуть дворец, без разрешения молодого царя, не могли.
— Клиоса?
— Да. Они прилетели через полгода после того, как был убит царь Элан.
— И всё же, почему они сбежали? Ведь они знали, что на Кларионе война и выходить за стены города опасно.
— Да, знали. Но друзья Нины, как и она сама, прежде всего были учёными. И прилетели на Глорию, так они называли нашу планету, не ради войны, а ради самой планеты. Они не хотели убивать. Нет. Земляне жаждали знаний о планете. И эти самые знания, да ты сама это скоро поймёшь, выходят далеко за пределы этого города. — Милара дала исчерпывающий ответ. Нечего было добавить.
Алекс задумалась над ответом профессора. Она глубоко погрузилась в свои мысли. И Милара, видя, что её слова попали прямо в цель, больше не стала ничего говорить. Она сделала вид, что вспомнила про какое-то важное, неотложное дело и отправилась к вольерам цитоний — огромных величественных птиц, один размах крыльев которых превышал трёх метров.
«А ведь она права! Тысячи, миллионы, триллионы раз права! Мы сейчас как птицы, пойманные в клетку — золотую клетку под названием дворец. Но мы же сюда не за этим прилетели».
Посидев и поразмыслив над словами профессора Милары, Алекс решительным шагом подошла к своей наставнице.
— Профессор, — тихо, вкрадчиво начала она, — Может быть вам известно, как команда «Арго» покинула дворец?
Профессор спокойно посмотрела на неё, встала с корточек и невозмутимо, как она это всегда делает, сказала:
— Здесь мы уже с тобой всё посмотрели. Пора двигаться дальше.
И Милара повела Алекс к следующим загонам и вольерам. Конечно же Алекс поняла этот, на первый взгляд не понятный, но, в то же время, довольно продуманный ход профессора. Рядом с клетками птиц, где Алекс и задала свой вопрос, трудились сотрудники зоосада и Милара уж очень не хотела, чтобы кто-то из её коллег был в курсе этого разговора. Когда они остались наедине, и никто не мог подслушать их разговор, профессор тихо проговорила:
— Как они сбежали из дворца я не знаю. Может быть сами, а может и кто помог. Но я помню наш последний разговор с Ниной. Она сказала, что ей стала известна какая-то тайна, но со мной она так и не поделилась. Не от недоверия. Нет! Она говорила, что не хочет посвящать меня в неё, потому что это крайне опасно для моей жизни. Ещё она сказала, что её дальнейшее пребывание во дворце, как и всей команды, неизбежной угрозой нависло над их головами. У них не было другого выхода. Они сбежали.
— Но, что за опасность угрожала им в стенах царского дворца? — тревожно и, слегка, напугано спросила Алекс.
Но профессор отрицательно помахала головой и произнесла:
— Я об этом так и не узнала. Нина и её друзья забрали с собой эту тайну.
И обе замолчали. А вскоре вернулась и Семила. Она, конечно, обратила внимание на то, как изменилось настроение Алекс. И сперва подумала, что профессор пожурила её за какую-то оплошность. Но и Милара тоже была теперь какой-то молчаливой. Не грустной, но сдержанной и задумчивой.
— Что у вас здесь произошло пока меня не было, — шепнула она на ухо Алекс.
— Ничего, — тихонько ответила девушка, — Так, взгрустнулось немного после вольера с кольтурниями. Вымирают, бедняжки.
Не стала Алекс посвящать Семилу в их с профессором разговор.
Она понимала, что он должен был остаться в тайне ото всех. Но при этом Алекс твёрдо для себя решила: во что бы то ни стало, разобраться во всех этих тайнах и выяснить правду. Но с чего же ей начать?«Со дворца, — не успела Алекс сформулировать для себя вопрос, как ответ уже был готов, — Вот откуда берёт своё начало клубок загадок и интриг. Но в самом дворце ворошить весь этот мусор может быть опасно. А вот за его пределами…»
Она хитро улыбнулась самой себе и побрела следом за Семилой и профессором Миларой.
А между тем, дни мчались на перегонки друг с другом. Максу казалось, что на Глории время течёт быстрее, чем на Земле. Стремительным и бурным потоком. Может быть от того, что работа в конструкторском бюро, под началом добродушного, но и требовательного Нугара проходила быстро и слажено. Со своими товарищами — Ильёй и Тиграном, Макс практически воплотил замысел своего отца. Оставались считанные дни до завершения их кропотливой и сложной работы. Боевая капсула, которую ребята назвали МИТ-1, взяв заглавные буквы своих имён, уже была создана. Вся блестящая, литая, с плавными линиями корпуса и кабины она была чем-то средним между космическим кораблём «Одиссей» и теми капсулами, на которых летали жители Глории. Но, в то же время, она была уникальной. МИТ-1 за счёт своей зеркальной металлической, пуленепробиваемой поверхности была просто не заметна, невидима. Принимая на себя изображение окружающей её среды, капсула сливалась с общим пейзажем и рассмотреть её из далека было практически невозможно. Когда же МИТ-1 приближалась, противник уже ничего не мог предпринять. Было слишком поздно. Размерами капсула тоже отличалась от всех своих предшественниц. В её корпусе с лёгкостью вмещалось тридцать кларианцев, которые, словно десант, могли высадиться в любой точке Клариона. В движении МИТ-1 была бесшумной. Её ребята сравнивали с полётом стрекозы. Он был таким же лёгким и безмятежным. Но эта невесомость длилась до тех пор, пока по обе стороны от кабины управления не опускались пушки и ракетницы. По две пары с обоих боков. Смертоносное оружие предназначалось для беспощадного, тотального уничтожения сил врага. И тогда, из бесшумной невидимки МИТ-1 превращалась в жестокую и хладнокровную убийцу. Вся её стальная сущность вырывалась на свободу и вершилось то, для чего она и была создана. Макс и его товарищи пока ещё не осознавали, что создали сущего демона, который в будущем лишит жизней ни в чём не повинных людей. Но пока они об этом не думали.
— Куколка, — восхищенно выдохнул Тигран, — На Земле министерство обороны отвалило бы нам неплохие деньги за неё. Как думаете?
— Думаю, ты прав, — согласился с ним Илья, любуясь капсулой. Сделать её поверхность зеркальной, а значит не видимой на дальнем расстоянии, была его идея. Подобно «Одиссею», МИТ-1 полностью сливалась со своим окружением.
И именно в этот самый момент, пока его друзья делились впечатлениями о результате своего труда, Макс представил себе следующую картину: полковники или генералы царя вместе со своими воинами, сидя в капсуле, расстреливают всех тех, кто стал на сторону врага царя. В этой схватке у них не будет и полшанса. МИТ-1 сметёт и уничтожит всё на своём пути. От этих мыслей ему стало не по себе. И одна маленькая, но колкая как заноза мысль вонзилась в его подсознание. «Правильно ли мы сделали, создав эту машину-убийцу. Ведь отец, почему-то, так и не довёл начатое до конца. Возможно, ему просто не хватило времени. А может быть он, в один прекрасный момент, не захотел дальше помогать кларионцам. Но почему?» — размышлял Басаргин, но ход его умозаключений был прерван.
— Макс, ты с нами? Приём, капитан, — Тигран пытался достучаться до товарища, — Что сидишь, как не родной? Ты что, не рад, что ли? Работа почти окончена. Остались сущие пустяки.
— Да нет, рад конечно, — слегка робея, произнёс он, — Только, какое-то странное чувство гложет. Не пойму от чего.
— Может потому, что работа подошла к концу, — предположил Илья, — Со мной такое часто бывает. Я называю такое состояние «ностальгия по мечте».
— То есть, когда твоя мечта уже осуществилась ты скучаешь по тому времени, когда она ещё была мечтой? — расшифровал для себя Макс.