Глория
Шрифт:
— И с кем, — подколол его Павел. Но, видя, что его шутка была не уместной, заторопился к, приглянувшейся ему, постели.
Когда ребята более-менее обустроились, Макс предложил прогуляться по деревне и посмотреть, как живут здесь кларионцы. Чем они занимаются и как обустроен их быт.
Осунувшиеся, ветхие лачуги, служившие домами жителям деревни, выглядели бедно и уныло. Глиняные стены давно уже покрыл тонким, жёлто-зелёным покрывальцем мелкий мох. В ночное время он выделял прозрачную слизь и мелкие мошки, а иногда даже маленькие рептилии, похожие на земных ящериц, прилипали к нему. Их малюсенькие лапки погружались в мох. Его слизь склеивала их, и пленники уже не могли двигаться. Они
— Что растёт на этих стенах? — спросила Алекс.
— Это — бонигоа, — ответила Семила подруге, — Мох. Он растёт на камнях, глиняных стенах и любит тёплый, влажный климат.
Алекс подошла к одному из домиков, чтобы ближе рассмотреть живой мохнатый «ковёр». Аромат, что исходил от бонигоа был крайне неприятен. Алекс сморщилась и прикрыла нос рукой.
— Что это за запах?
— Это растение плотоядное, — усмехнулась Семила, — И то, что сейчас источает дурной аромат — есть ни что иное, как гниющие останки животных и насекомых, которые попали в плен к этому охотнику.
Алекс отшатнулась от стены, покрытой мхом. В эту минуту из домика вышла невысокая женщина средних лет. Она была хозяйкой дома, возле которого остановились путники. Медленно и осторожно она разглядывала пришельцев. Так же, как и у других жителей Глории, у неё были слегка раскосые, миндалевидные глаза серо-голубого цвета и смуглая, светло-шоколадного оттенка кожа. На ней было одето широкополое бежевое платье из тонкой лёгкой ткани, прикрывающие щиколотки ног и руки до запястья. Из того же материала была сделана широкая повязка на голове, скрывавшая под собой тёмные, с лучами проседи, густые волосы. На груди хозяйки дома красовалось самодельное украшение. Это были бусы, сплетённые из морских кораллов и ракушек. Выглядело это ожерелье, конечно, бедно, но, в то же время, нарядно и оригинально.
Алекс заметила, прячущихся за её спиной, двух детишек. Любопытными глазёнками они рыскали по пришельцам. Одному из них было лет пять. А другой, его брат, был постарше — лет одиннадцати. Мать бережно прятала их сзади, не давая им приближаться к возможной опасности в лице чужеземцев.
— Семила, переведи ей, что мы приветствуем её и не несём никакой опасности ни ей, ни её дому и детям, — попросил Макс.
Семила сию же секунду исполнила просьбу капитана.
Женщина внимательно выслушала дочь жреца и ещё раз осмотрела землян. Она развернулась и, подталкивая детей перед собой, направилась к двери дома. Подойдя к порогу, она повернулась к землянам и жестом указала, чтобы они проходили во внутрь. Макс и его команда слегка оторопели. Но не стали отказываться от любезного приглашения и проследовали в дом.
Внутри жилище этой смелой женщины мало чем отличалось от того, которое предоставил в пользование своим гостям старик Тибэй. Та же однотипная мебель: большая кровать и рядом две маленькие, низкий стол и лавки по обе стороны вместо стульев. Да. Пожалуй, было одно существенное отличие — не одна, а две комнаты были в том доме. И игрушки! Маленькие, вырезанные из дерева, фигурки в виде диковинных животных и птиц, кларионцев и луфертад. Они были разбросаны по всему дому. Два мальчика, сыновья женщины, окружили Алекс. Она присела на корточки, пониже, чтобы можно было рассмотреть их вблизи. Но мальчишкам самим было очень интересно. Они изучали внешность незнакомки. Алекс казалась им очень красивой. Они никогда не видели такую девушку. Алекс была на голову ниже их матери, с огромными округлыми карими глазами и кудрявой пышной шевелюрой. Она дружелюбно улыбалась им, и мальчики перестали её бояться, гладя по голове и рукам.
— Кажется,
у меня появились новые друзья, — усмехнулась она. Их мать в это время сказала им что-то, и ребята, слушаясь её и преодолевая своё любопытство, отошли от Алекс и спрятались за стройную фигуру кларионки.— Семила, спроси, как её зовут, — попросил Макс.
— Ратиноя, — ответила женщина. Семиля повторила её имя, но все и так её поняли, — Она предлагает вам располагаться, где и как вам буде удобно.
Сама хозяйка дома села на свою кровать и, усадив рядом детей, чтобы те не баловались и были у неё под присмотром, протянула руку перед собой. Она указала своим гостям на низенькие лавки, и Макс со своей командой учтиво приняли её предложение и сели прямо перед ней. В комнате повисло молчание. Первой осмелилась задать вопрос Алекс:
— Ратиноя, а куда подевались все мужчины в Цитайре?
— Они все, в том числе и мой муж, подолгу трудятся на рудниках Питолима, — перевела Семила, — Его смена длиться два месяца. Потом, он возвращается на пять дней домой и снова уходит на рудник.
— Питолим? Это где?
— Питолим — это город к югу от Цитайры. Идти к нему — три дня без остановки, — это Семила и сама знала, потому и ответила Алекс сразу же. — У стен этого города, на самой его окраине добывается руда, из которой потом царь строит свои луфертады, а также другую военную и, не только, технику.
— Два месяца и всего пять дней отдыха — это очень тяжело, — покачал головой Тигран, — А платят, как я посмотрю, сущие гроши. Раз люди живут в такой нищете.
Семила перевела Ратиное его слова и женщина грустно опустила глаза вниз. Она что-то произнесла в ответ и Семила перевела:
— То, что муж зарабатывает на руднике — практически всё и отдаёт в уплату налогов.
— А на что же вы живёте? — спросила Алекс.
— Еду мы выращиваем сами, на своей земле возле дома и на полях, в округе Цитайры. Одежу и ткань для неё тоже создаём своими руками, — ответила Ратиноя.
— Постойте, — вмешался Илья, — Меня интересует другое. Нам же рассказывали, что на Глории нет денег! Что все блага цивилизации жители планеты и так получают, за свой труд и вклад в развитие страны!
— Деньги есть, — покачала головой Ратиноя, — И моему мужу за его тяжёлый труд платят, но только это и деньгами не назовёшь. Сущие гроши. Да и не только ему. Все мужчины нашей и других, соседних деревень, тоже работают на рудниках. Едва только мальчику исполниться 16 лет, его забирают в армию и учат военному делу. Если из него не получается воин, его отдают на работу на рудники, шахты или ещё куда. Такая же участь уготована и моим мальчикам, — она тяжело вздохнула и обняла своих малышей.
— Понятно! Вот теперь всё встало на свои места, — воскликнул Илья, — А я говорил: ну не может цивилизованное общество обходиться без денег. Всё, всё тогда обесценилось бы!
— Получается, Ислинор живёт в своё удовольствие, словно в раю, пока остальное население страны прозябает в нищете и бедности, — произнёс Тигран.
— Это — рай на костях и крови тех, кто гибнет в тех рудниках и шахтах. А их, я думаю, не мало, — добавил Павел.
— И давно у вас такие порядки? — спросила Алекс.
— Когда умер прежний царь Элай всё и началось.
— То есть — с приходом к власти Клиоса? — уточнил Макс.
Ратиноя утвердительно кивнула головой.
— Раз в месяц его люди приезжают за данью, — продолжила переводить Семила, — Они собирают налог на войну. И горе тому, кто осмелиться не заплатить царю.
— Уже были такие смельчаки? — спросил Макс.
— Поначалу много таких было. Их арестовывали и увозили в тюрьмы, на допросы. Но ни один из них больше не вернулся. Так пропал брат моего мужа, Гизарий.