Глория
Шрифт:
— И что ты намерен делать дальше? — спросил Тигран.
Макс пожал плечами и покачал головой. Печально усмехнувшись, он добавил:
— Ты знаешь, я редко в своей жизни сталкивался с трудностями. Боюсь себя сглазить, но мне всё всегда давалось легко. Учёба в школе, потом в институте. Ты же помнишь нашу учёбу. Я особо не старался, не заучивал ничего. Одним словом, не И, в то же время, на зачётах и экзаменах мне всегда везло.
— Тебе всегда удавалось выйти из любой сложной ситуации. Ты только вспомни экзамен в «лётном». Чингизу никто с первого раза сдать его не мог. Все тогда говорили, что Басаргин просто договорился.
— Договорился?
— И, естественно, вы с ним напились! — усмехнулся Тигран.
— Естественно! И, как ты понимаешь, одной бутылки нам было мало. Тогда Чингиз, я вообще такого от него не ожидал, полез в свой сейф и достал ещё одну бутылку. По-моему, это были виски. Он оказался классным мужиком, такую школу прошёл. Рассказывал мне про свою жизнь. С виду замкнутый и нелюдимый, он был хорошим собеседником. Просто, ему не с кем было поговорить по душам. Так мы пили до самого утра. Часов в пять я отключился. Когда я проснулся в его кабинете, к моему огромному удивлению, Чингиз был как стёклышко. У меня же голова трещала по швам. Он дал мне какую-то таблетку и боль, а с ней и похмелье, как рукой сняло. Помню, что он попросил меня не рассказывать о нашей ночной посиделки. Потом я пришёл на экзамен.
— Но я видел твой взлёт, посадку. Они действительно были безупречны.
— Вот и Чингиз так сказал. А ещё добавил, что если я так на сильное похмелье могу летать, то в нормальном, привычном состоянии тем более! А потом и с работой помог. Меня сразу приняли в ВВС с заграничными командировками.
— Я до сих пор тебе благодарен, что тогда замолвил за меня словечко. Иначе, бегать мне до сих пор по авиазаводу, и корпеть за гроши на сборке двигателей.
— Да брось ты, старик! — махнул рукой Макс, — Я не к тому. Просто, всё шло как по маслу, во всех направлениях. С женщинами тоже.
Макс снова замолчал. Но через минуту продолжил:
— А теперь вот осечка вышла. Промах. Такой глупый и нелепый. Но, возвращаясь к твоему вопросу, что я собираюсь делать дальше, я вот, что тебе скажу: я буду бороться, за Алекс и за себя. С другой рядом я себя больше не вижу. Пока подожду, пусть немного затянется. А потом всё начну с нуля. Впервые в жизни мне придётся по-настоящему побороться. Но это того стоит.
— Жаль, что ничем не могу тебе помочь, — вздохнул Тигран. — Алекс — замечательная девушка. Она действительно не похожа не на одну из тех, которые были у тебя, да и у меня тоже до нашего путешествия. И, если честно, поначалу, ну, до ваших с ней отношений, она мне тоже нравилась.
Макс настороженно посмотрел на друга.
— Нет, капитан, не смотри на меня так. Ты, прежде всего, мой друг и я должен быть с тобой честным. Поэтому и сказал тебе это. Но не бойся. Я никогда не стану тебе соперником в этом деле. Я беспрекословно отступлю и третьим лишним не буду. Но также я хочу, чтобы ты знал: я Алекс уважаю, и она мне не безразлична. А потому помни: если обидишь её, то будешь иметь дело со мной. Она теперь тоже мой друг. А за своих друзей я всегда заступлюсь, кто бы передо мною не стоял. Даже, если её обидчиком будешь ты.
— Именно это я и ценю в тебе больше всего,
дружище, — и Макс похлопал Тиграна по плечу.Огромная чёрная птица пролетела над ними в эту минуту. Басаргин достал пистолет и приготовился стрелять. Он стал всматриваться в темное ночное небо над головой и по сторонам. Но вокруг было тихо.
— Что это? — тихо спросил Тигран.
— Не знаю, — продолжая всё осматривать, сказал Макс и держал при себе пистолет.
— Наших будем будить?
— Если снова «это» пролетит, то будем.
Но больше их никто не беспокоил, до самого утра. На рассвете, когда ещё солнце не успело выглянуть из-за горизонта, но небо стало светлеть, Макс и Тигран погасили огонь. Всю ночь они просидели у костра и вспоминали свою работу и учёбу. Временами, они отвлекались от беседы и любовались необычайной красотой дикой природы Глории.
— Знаешь, — сказал другу Макс, — Я бесконечно благодарен Алекс за то, что она вытянула нас из дворца. Иначе, наше путешествие на эту планету не было бы таким ярким и интересным. Признаться, я столько пережил за эти сутки, сколько за всю свою жизнь не видел. Буря эмоций, как хороших, так и не очень, просто захлестнула меня.
— Я тоже рад, что мы бежали. Мы сидели взаперти у Клиоса и, попросту, были его марионетками. Делали то, что было нужно ему. Нас вовлекли в войну, не нашу войну. Конечно, поквитаться за смерть родителей — дело чести.
— Нет, Тигр. Я теперь этого не хочу. Моей целью было отыскать планету и узнать об участи отца и его команды. Мы с вами сделали и то, и другое. Теперь, я хочу узнать, как можно больше об этом удивительном мире, а не разрушать его и мстить. Месть не вернёт наших родителей, но может повлечь только новые разрушения, а сними и смерти. Мне это не нужно. Равно как и вам.
Но внезапно его рассуждения были прерваны
— Уже рассвет, — сонно произнесла Алекс. Она проснулась, как всегда рано. — Всё в порядке? На нас больше никто не покушался?
— Нет. Но если бы такое и произошло, мы бы непременно тебя разбудили, чтобы ты нас защитила, — пошутил Тигран.
— Зачем же меня? Наш капитан смел и храбр. Он защитит нас, разве нет? — Алекс с насмешкой и укором одновременно посмотрела на Макса. Но он был спокоен и не стал отвечать на провокацию с её стороны. За него это сделал Тигран.
— Ладно тебе, — сказал он, — Хватит язвить и буди остальных.
Алекс хмыкнула и стала толкать Илью и Павла. Семила, услышав их разговор, проснулась сама. Дочь жреца отыскала в лесу небольшой ручеёк с чистой водой. Свежая холодная водичка приятно кололась и щипалась, даря им бодрость и силы.
— Надо набрать воды немного с собой, — сказал Макс, — Сколько нам идти до Цитайры?
— Часа три, или около того, — ответила Семила.
— Что ж, тогда в путь.
Пройдя вдоль окраины леса, спустя два часа путники вышли к небольшому селению. Это была Цитайра.
Городом это селение вряд ли можно было назвать. Скорее, это действительно была небольшая деревушка. Ветхие одноэтажные домики, едва вмещавшие в себе семью из трёх человек, в большинстве своём составляли весь жилой фонд селения. Но, несмотря на это, семьи были довольно большие и насчитывали не менее пяти-шести человек. Дорог в Цитайре, как таковых, не было. Лишь пыльные, землянисто-песчанные тропы разделяли домики жителей друг от друга. У каждого из них рос маленький зелёный садик, в котором, судя по всему, селяне выращивали продукты для пропитания своих семей.