Глория
Шрифт:
Путники вошли в Цитайру. Первыми на их пути встретились местные ребятишки. Шумной толпой они высыпались на улицу, по которой шагали чужеземцы. Местная ребятня окружила их и, не смущаясь и не боясь, рассматривала путников и заигрывала с ними.
На громкий весёлый шум ребятишек из своих домиков вышли взрослые. В отличие от горожан Ислинора, жители Цитайры были несколько ниже ростом. Приблизительно такие же, как и земляне. Одеты они были очень бедно. Вся их одежда состояла из заштопанных, заделанных заплатами штанов и длинной, по самые колени рубахи. Последняя напоминала какой-то несуразный широкий балахон, сшитый на несколько размеров больше, нежели было нужно. Не смотря на всю бедность и скудность,
Кожа их тел, выглядывающая из-под одежды, была довольно смуглой и на много темнее, чем у жителей столицы. А всё потому, что месяцами жители деревни трудились на рудниках, что располагались неподалёку от Ислинора. Работали они там по сменно. И смена их длилась почти месяц, а на отдых им выделялось пять дней. Затем, слуги царя снова возвращались за ними и отвозили на рудники и шахты. И триста дней в году приходилось жителям Цитайры работать под палящим солнцем Глории. А женщины, дети и пожилые жители деревни, что оставались в Цитайре и были не пригодны для работы на рудниках, возделывали земли и следили за посевами и огородами.
— Эти люди что-то не очень дружелюбно на нас смотрят, — заметил Тигран и, на всякий случай, сунул руку в карман, где лежал перочинный нож.
— А чего ты хотел, — усмехнулся Макс, — Они нас видят в первый раз. Фактически, мы для них пришельцы, чужаки. Как бы ты повёл себя на их месте.
Тигран не ответил. Он только пожал плечами и продолжил следовать за капитаном. По совету Семилы, Макс вёл свою команду в самую глубь Цитайры. В её центре стояла небольшая хижина, в которой жил старейшина селения. Когда они, сопровождаемые взглядами жителей деревни, наконец добрались до центра, в самом сердце деревушки стоял маленький ветхий домик, похожий на сарайчик. Из него, не мешкая и не заставляя долго себя ждать, вышел согнутый старичок с длинной по самые щиколотки, седой бородой и блестящей лысиной. Глаза его были прищурены и практически не имели цвета. А в правой руке его был посох, чем-то напоминавший тот, что всегда держал при себе Заур. Не выпуская посох из рук, старичок направился к путникам.
— Мне кажется, или он плохо видит? — шепнул Илья.
— Да, ты прав, — ответила Семила. — Его зовут Тибэй. Он — старейшина Цитайры. Он очень мудр и стар. Говорят, что ему сто пятьдесят лет. Он много повидал за свою жизнь, а значит у него есть чему поучиться и к чему прислушаться.
Пока Семила рассказывала своим друзьям о Тибэе, старик подошёл к первому Максу. Он остановился возле него и белёсыми, выцветшими под палящим солнцем, глазами посмотрел на его лицо. Все замерли. Толпа, что до этого сопровождала путников, замолкла за их спинами и замерла в ожидании вердикта своего главы.
Тибэй, глядя на капитана, в один миг будто бы увидел что-то важное. То, что полагалось увидеть только ему. Он поднял свой посох и занёс его над головой Макса. Не смотря на угрожающий жест старика, Басаргин не испугался и даже не попытался каким-то образом укрыться от, грозящего ему, удара. Одним движением руки, старик начертил в воздухе круг. А толпа словно этого и ждала. В одну минуту поднялся шум и крик.
— Что случилось? — испуганно спросил Тигран.
— Ничего, — улыбнулась Семила, — Тибэй его принял, а с ним и всех нас. Не переживай, — она повернулась к Тиграну и положила свою ладонь на его руку, что по-прежнему напряжённо сжимала нож в кармане. — Не нужно этого. Народ Цитайры — трудолюбивый и дружелюбный народ.
— Хоторатус мапара китанос мийер, — произнёс Тибэй.
— Семила, что сказал этот достопочтенный старик? — спросил Макс.
— Они пришли с миром из другого мира, — перевела она.
Не задерживая гостей на улице, старик повёл их к своей маленькой хижине. Возле самого входа в
неё, из плоских жёлто-закопченных камней было выложено кострище, а вокруг него стояли низенькие лавочки из тёмного твёрдого дерева и всё тех же камней. Старик предложил своим гостям разместиться возле кострища, и команда землян во главе со своим капитаном заняла места на лавочках. Старик же сел на специально отведённом для него стуле и стал говорить на кларианском, а Семила принялась переводить его слова.— Старейшина Тибэй говорит, что нас искали, — сказала Семила. — Ночью в селение прилетали солдаты. Они спрашивали про людей с Земли и о девушке-кларионке.
Она потупила взор. Одна мысль о том, что Кериф ищет её, ледяным потоком прокатилась по спине Семилы. Но старик продолжил свой рассказ, а Семила продолжила переводить.
— Они врывались в наши дома. Они думали, что мы прячем вас. Нет, они просто глупцы, раз думали, что мы будем такими же, как они, глупцами. Прятать вас в наших домах, — после этих слов старик засмеялся.
Земляне настороженно переглянулись между собой. Речь старца напугала их. Она лишила экспедицию Басаргина веры в то, что жители Цитайры укроют их от врага и помогут спастись.
— Вы не поможете нам, в случае опасности, и не спрячете, если понадобиться? — отчаянно спросила Алекс.
Без перевода старик понял о чём она спросила, или же просто догадался.
— Я вижу, вы хорошие люди, — переводила Семила слова Тибэя. На этот раз он говорил вполне серьёзно и сосредоточенно. — Я не могу видеть того, что видите вы. Но я вижу то, что вам зрячим не под силу. А потому, мы вам поможем. Если нужно будет, спрячем и дадим то, что в силах дать.
Тибэй позвал к себе пожилую женщину, что стояла среди толпы прочих женщин за стенами его хижины. Он шепнул ей что-то на ухо и та, поклонившись старику, подошла к Максу. Пожилая, на вид лет семьдесят от роду, она обратилась к чужеземцам и проговорила несколько слов. После чего в разговор снова вступил старейшина.
— Её зовут Митанга, — Семила по-прежнему переводила его речь, — Она покажет вам ваш дом на окраине Цитайры. Он стоит рядом с лесом. В случае опасности вы сможете скрыться в нём. Митанга принесёт вам пищу и питьё. Отдыхайте. Вечером, когда мы зажжём Справедливый огонь я жду вас здесь.
С этими словами Тибэй простился с людьми и ушёл в свой дом, что стоял совсем рядом с хижиной, де велась беседа. А Митанга, по его просьбе, указала Максу дорогу и отправилась показывать людям их дом.
Маленькая лачуга на самом деле стояла на самой окраине деревни, рядом с лесом, как и сказал Тибэй. Внутри пол её полностью был застелен какими-то пересохшими ветками и листвой, напоминающей листья пальмы. Стены домика были округлой формы, что несколько увеличивало площадь хижины, и сделаны были из обработанных досок, плотно скреплённых между собой. Крыша была выполнена всё из тех же веток, с крупными широкими сухими листьями, которыми был выстлан пол. Что же касательно мебели, то её в этом домике практически не было. Не считая широких тряпичных матрасов на деревянных досках, набитых какой-то пышной травой, напоминающей вату. Едва ли эти «лежаки» можно было назвать кроватями, но других приспособлений для сна в этом доме не было.
— По крайней мере, есть крыша над головой, — пытаясь разрядить обстановку, произнёс Тигран.
— Да-а-а, это вам не царский дворец с его залами и спальнями, — добавил Павел.
— А мне здесь нравиться, — воскликнула Алекс. Она проворно подошла к, стоявшей у круглого окна, кровати и громко сказала, — Чур, это моё место.
Макс, вслед за своей подругой, подошёл к соседней кровати. Девая всем понять, что отныне это его спальное место, он сел на неё и сказал ребятам, — Чего стоите? Определяйтесь, кто и где будет спать.