Чтение онлайн

И такое нередко случалось, потому что на концерты Заболоцкой приходили в основном ее поклонники, или, по-футбольному, фанаты. Их набиралось не слишком много, но на средний зал хватало, а в Павловском дворце вообще казалось, что яблоку негде упасть. От этого возникал особый подъем.

Первое отделение подходило к концу. Заболоцкая всегда завершала его песней «Колечушко, сердечушко» из «Пушкинского венка» Георгия Свиридова.

Вытягивая тонкую серебряную

нить верхней ноты, Заболоцкая посматривала в зал: чего от него ждать, кто какой букет приготовил?

И вдруг увидела в директорской ложе Карела Бредли. Что он здесь делает? Почему сидит с таким выражением, будто ему поставили клизму, а в туалет не пускают – лицо красное, напряженное?

На сцену полетели букеты. Отметив, что их могло бы быть больше, Заболоцкая послала в зал воздушные поцелуи и коротко махнула рукой рабочему сцены: «Занавес!»

Пыльное шуршащее полотнище отгородило ее от праздничного зала. Прижимая цветы к груди, которой было тесно в концертном платье, сшитом пару лет назад, она быстро прошла по заднику сцены. Вот и дверь в коридор к артистическим уборным. Она взялась за ручку, но дверь открылась вдруг сама собой. За ней маячил темный силуэт: либо журналист, либо действительно ошалелый фанат, которые в последнее время совсем обнаглели, готовы залезть прямо в постель!

– Автографы потом, – бросила Заболоцкая коротко, и вдруг узнала эту темную тень, этого человека, восставшего из ада! Господи, неужели, как это может быть!

– Вы?!

– К вашему сожалению, Елизавета Николаевна, именно я и есть, неизменный поклонник ваших талантов, – сказал Токмаков. – И автограф ваш мне нужен обязательно.

Заболоцкая заставила себя улыбнуться:

– Для вас – всегда! Ведь мы же старые друзья!

Токмаков покачал головой:

– Увы, не для меня. Для моей… э-э-э… моего товарища по службе!

– Извольте! Как зовут вашу милую барышню?

– Старший лейтенант Милицина, – произнесла, выходя из-за спины Токмакова, сухопарая белобрысая девица. Стеклянный блеск очков придавал ее лицу, в целом миловидному, хищное выражение.

И все же она была хорошей актрисой, Елизавета Заболоцкая! Улыбка продолжала все так же приветливо растягивать губы, когда она пригласила:

– Очень приятно! Пройдемте в мою уборную, здесь, за сценой. Там и поговорим, и чайку, и автограф…

– Прекрасно! – сказала Милицина голосом, напоминающим скрип стеклореза. – Чаек это лишнее, а вот автограф – непременно!

Придерживая платье, Елизавета Заболоцкая двинулась по слабоосвещенному коридору. Запнувшись о ковер, она взяла Токмакова под руку, при этом ее бюст, чудом удерживаясь в рамках декольте, изображал волнение на море:

– Дим Димыч очень ценит вашу дружбу. Вы уже с ним виделись?

– Да, вчера вечером. В это время вы купались в ванной.

– Подглядывали в щелочку? – игриво спросила Заболоцкая.

– Нет, – построжал Токмаков. – Не я подглядывал в щелочку, а вы. Подглядывали и подслушивали. Таким образом вы узнали о том, что я утром собираюсь в Москву на прием к заместителю Генерального прокурора…

Заболоцкая поджала губы. Начало беседы не предвещало ничего хорошего. Продолжение – тоже, это она поняла, как только открыла дверь в артистическую

уборную. На диванчике, обитом красным плюшем, рядком сидели Карел Бредли и еще один незнакомый мужчина с выразительным лицом героя-любовника.

Поднявшись с места, он представился:

– Майор Непейвода. Сразу поясняю, что это фамилия, а не образ жизни. Присаживайтесь, Елизавета Николаевна!

– Вам тоже нужен мой автограф?

– Всем нам нужно только одно: ваше чистосердечное признание! – проскрипела своим стеклорезом белобрысая старший лейтенант.

Елизавета Заболоцкая колебалась всего секунду:

– Хорошо. Признаюсь! Я действительно принимала вчера ванну в квартире господина Сулевы Дмитрия Никодимовича. Еще вопросы будут?

Токмаков пододвинул ей кресло:

– Вообще-то у меня всего один вопрос – какого черта вы полезли в это дерьмо? Талантом Бог не обделил. Внешностью не обидел. Не хватало денег на булавки?

Заболоцкая прищурилась:

– Ответы на все остальные вопросы вы знаете, наш любознательный?

Токмаков кивнул:

– Более-менее. Мы тут с господином Бредли душевно побеседовали… Короче, он не скрыл, что является одним из «отцов-основателей» схемы, которая позволяла красть из российского бюджета десятки миллионов долларов. Чтобы схема работала, нужно было реально переводить в Россию деньги – якобы оплату по внешнеэкономическим контрактам. Впоследствии эти суммы возвращались господину Бредли, да с таким «кэшем», что и не снилось этим бедолагам – честным американским бизнесменам!

Токмаков перевел дыхание. Откровенно говоря, он вымотался за последние дни. Чего нельзя было сказать о Заболоцкой. Она спокойно сидела в кресле, и только грудь в разрезе декольте «вздымалась, выражая крайнюю степень волнения», как живописали счастливые романисты прежних лет. С таким бюстом уважаемой Елизавете Николаевне не петь бы для пары сотен меломанов, а выступать в клубе «Клозет» – мир праху его хозяина!

Кстати вспомнилось Токмакову, что Заболоцкая была в тот вечер в клубе, когда Людмила сражалась с Бантиком за титул «мисс Бюст». Певица не принимала участия в конкурсе – ее куш был круче, чем какая-то машинка!

– Вернемся к презренному металлу. Некоторым людям его всегда почему-то не хватает, – сказал Токмаков, переводя взгляд на Карела Бредли. – Вот и герой нашей печальной повести господин Бредли постоянно нуждался в оборотных средствах. И он – замечу, на свою беду – пригласил компаньона. Его партнером стал подельник по прежним воровским делам Асланбек Чилаев. А как он представлялся вам, Елизавета Николаевна?

– Дим Димыч говорил, что у вас развитое воображение, – небрежно сказала Заболоцкая. – Вы, случайно, не сюжет очередного детектива рассказываете?

Токмаков с готовностью кивнул головой:

– Конечно, ведь других дел у меня нет. Итак, Асланбек Чилаев. В правительстве независимой Ичкерии он отвечал за материально-техническое снабжение бандформирований. Поэтому, как легко догадаться, у Чилаева имелись средства, когда с подложными документами он прибыл в США. И предложение господина Бредли вложить эти деньги из расчета пятисот процентов за каждый доллар встретил с радостью. Доволен был и Бредли – Асланбек взял на себя все хлопоты по работе со схемой. И незаметно стал первым номером, так, господин Бредли?