Генофонд нации
Шрифт:
А Карел уже староват для таких игр, хотя в свое время он планировал и не такое! Одна операция в Будапеште с «Антеем» чего стоила! А Чечня! Кстати, этот Второй, похоже, отметился на той войне, – такие вещи Карел отмечал подсознательно.
Час назад Второй позвонил, подняв Карела с постели. Теперь Бредли стоял у окна и смотрел на улицу. Движения почти не было – четвертый час ночи, только ветер гонит белую поземку.
Наконец, подъехала машина – старая «Ауди»-«бочка» черного цвета, как и было условлено. Тут же запищал зуммер мобильника:
– Первый, я – Второй, на месте.
Карел засуетился было
Поэтому Карел ограничился тем, что сгреб в сумку все со стола – флягу горькой «Бехеровки», стаканы, колбасу, криво нарезанную тупым ножом: в дороге пригодится. Выключил свет, захлопнул дверь, внизу бросил ключи в почтовый ящик, как и было условлено.
Поскальзываясь на застарелой наледи тротуара, Карел подошел в «Ауди» и дернул ручку. Дверца открылась, но в машине никого не было. Бредли подумал, что ошибся, и захотел выйти. Не тут-то было, – двери оказались заблокированы.
– Матка Боска Ченстоховска! – ломанулся он уже по-серьезному, и тут же за спиной раздался легкий смешок:
– Спокойно, Первый! Это был тест на профпригодность.
– Ло фосс эй эштет фень! – выругался Карел по-венгерски. По разнообразию крепких выражений этот язык почти не уступает русскому, но по-русски ругаться в присутствии бандитов нельзя – они слишком буквально все понимают.
Успокоившись, Карел спросил:
– Надеюсь, я выдержал твой тест?
– Нет, – спокойно сказал Второй. Сегодня он был короткой черной куртке, черной же шапочке и черных брюках. – Ты должен был ждать третьего звонка, как условлено. И потом, если уж садишься в пустую машину, то не на первое же кресло… Я легко мог набросить тебе на шею удавку – и все дела. Ладно, поехали.
– Как поехали? А где… где остальные?
Второй скривил губы:
– Объект один. Нас двое. Достаточно.
– Но…
– Не менжуйся, интурист! Люди на местах – пасут человечка твоего, и если надо – посодействуют. Все, погнали наши городских!
– Не понял, – сказал Бредли.
– Присказка такая. А вообще мы едем на Московское шоссе. Цветной в столицу нашей Родины собрался. В город, который герой. Ну да ты знаешь.
Бредли важно кивнул головой. Хотя после разговора в Нью-Йорке с Асланбеком об угрозе, нависшей над их предприятием, не имел никакой свежей информации.
Не то что этот Второй, бывший в курсе дела и наверняка способный довести операцию до конца. Но тогда в чем роль его – Первого, Карела Бредли? Зачем Асланбек послал его в Россию?
Что-то здесь явно не вязалось. Или, напротив, было завязано слишком крепко, но за его, Карела Бредли, спиной.
Между тем автомобиль пролетел по длинному красивому проспекту, миновал какой-то грандиозный монумент, и, что было существеннее, – большой пост милиции. За ним, через десяток-другой километров, Второй съехал в карман, где стояла машина вроде тех, на которой в Америке гоняют подростки. Здесь она называлась «Запорожец».
Из спорт-кара выбралась девица модного роста под два метра. Откинутый капюшон пуховика открывал роскошные черные волосы. На их фоне лицо девушки выглядело как гемма, вырезанная из слоновой кости, –
в последнее время Карел увлекался коллекционированием антиков. А еще оно показалось ему знакомым, хотя в России он встречался только с проститутками и чиновницами, что, по большому счету, было одинаково: и тем и другим были нужны деньги.Впечатление от брюнетки портили только ярко накрашенные красной помадой губы.
А Второму не пришлась по вкусу как раз шевелюра девчонки:
– Э, что за дела? Зачем покрасилась?
– Меня ищут, или ты не в курсе? Все тебе блондинок подавай…
– Не мне.
– Тому и так сойдет.
Второй озлился:
– Сойдет! Вот они, родимые пятна социализма! Сойдет – это было раньше, а теперь – изволь отрабатывать свой долг, мать твою! Забыла?!
– Не кипятись, пожалуйста, ладно? Я и так знат, что ты крутой! А вместо блондинки… Вместо блондинки я тебе ножек добавлю, годится? По самое не хочу!
– Не переборщи, – буркнул Второй.
– Не волнуйся, все будет по-настоящему, – сказала женщина серьезно, закуривая папиросу. В морозном воздухе повис сладковатый запах марихуаны. – Мы хорошо сегодня оттопыримся. Ты меня еще не знаешь, Скотч!
Скотч ударил ее в солнечное сплетение – коротко, без замаха:
– Прикуси язык, дура!
Папироса упала на снег.
– За что ей так? – спросил Карел.
«Потому что под именем Скотч меня знают серьезные люди, не чета тебе, придурок!» – подумал Второй. В принципе, теперь этому Бредли можно было назвать боевой псевдоним – они с ним связаны одной цепью.
Но всегдашняя осторожность взяла свое. И Скотч сказал:
– Чтобы знала!
Но Бредли уже услышал заветное словечко, заставившее его встрепенуться:
– О, «Скотч»! В такой холод не вредно по глотку. Правда, у меня есть немного «Бехеровки»…
– Помолчи, – процедил сквозь зубы напарник, принимая от обиженной девицы брезентовую сумку.
Бредли уловил опрятный запах оружейного масла. Понял – им передали оружие. Уточнил:
– Гранатомет?
– Какой, на хрен, гранатомет, если объект везет бумаги? Разлетятся по листку, мы это уже проходили! Нет, это просто АКМ. Для тебя.
– А ты?
– А я на подстраховке. Ведь Первый ты, тебе и начинать. Надеюсь, с «калашом» умеешь обращаться?
– Вот бы мне прожить столько лет, сколько я продал этого железа!
– Значит, умеешь.
Автомат был без магазина. На немой вопрос Бредли Скотч достал из-под сиденья «Ауди» магазин и протянул его напарнику.
Над шоссе качалась молочная взвесь, поглощая все вокруг. Карел Бредли вспомнил шоссе под Домажлицами. Все возвращалось на круги своя.
Смешно затарахтев мотором, «Запорожец» отъехал ближе к бровке трассы, и его сразу поглотила молочная взвесь, качавшаяся над дорогой.
Второй чуть тише сделал музыку в салоне, сказал, откинувшись на спинку водительского кресла:
– Ждем. Можно даже кимарнуть.
– Курнуть? – переспросил Бредли.
– Нет, это означает поспать. Но и курить тоже можешь.
– А мы его не пропустим?
– А на что тогда это? – вопросом ответил на вопрос Второй, кивнув на несколько мобильных телефонов, воткнутых в держатели. – Те, кто его пасут, меня знают. За хорошую работу плачу сполна. За плохую тоже.
При этом Скотч посмотрел в сторону «Запорожца».