Генерал тёмной властелины 3
Шрифт:
— Я не обычный, — пожал плечами я, констатируя факт.
— Это верно…
Государыня пару мгновений меня разглядывала, а затем, посмотрев на дочь, произнесла:
— Оля, я, пожалуй, на время умыкну твоего пажа.
— Ваше Величество?! — удивлённо взлетели брови великой княжны.
— Всего на пару часов, — хохотнула императрица. — Может, чуть больше. А ты пока удели время баронессе Осколковой. Девочка впервые в высшем обществе, помоги ей освоиться.
— Ты уверена, мама? — как-то странно уточнила Ольга.
— Уверена, — в голосе государыни отдалённо лязгнул металл, и великая
— Пойдёмте, княжич, — приказала императрица, и я, соблюдая положенную дистанцию, покинул вслед за нею Тронный зал.
Шли недолго, в ту часть дворца, что выходила на набережную — а когда прошли через анфиладу малых залов, я понял, что мы оказались в личных покоях императрицы.
Пол, полностью покрытый ковром в красных узорах, синие в вензелях стены. Тёмно-синяя мебель и здоровенная, с синим же балдахином, кровать.
Увидев её, я приостановился, подняв бровь. В подобное место обычно попадают две категории мужчин: или мужья, или любовники. К категории мужей я себя не мог причислить при всём желании, муж у императрицы вполне себе имелся, а вот в любовники… С одной стороны, не особенно удивительно, а с другой — как-то банально, не такого я ожидал от приватного общения с Её Величеством.
Не обращая ровно никакого внимания на мою замершую фигуру, императрица стянула с себя форменый китель, небрежно бросив его на кресло у стены, и с коротким:
— Располагайся, — скрылась ещё за одной дверью.
Я ещё немного попялился на кровать, раздумывая, не было ли это приказом раздеваться, но решил, что пожелай та интимной близости — сообщила бы об этом без обиняков. Поэтому, осмотревшись, подошёл к высокому окну, разглядывая сквозь тонкий, почти невесомый, тюль Неву и бастионы Екатерино-Елизаветской крепости.
По Дворцовой набережной внизу то и дело проносились паромобили, фланировали дамы под ручку с мужьями, скорым шагом, придерживая головной убор, куда-то торопились чиновницы мелкого пошиба. Дневная столичная суета была в самом разгаре, и я даже подивился тому количеству народа, что было в этот момент на улице.
Наверное, это занятие и не дало мне сразу отреагировать на вновь скрипнувшую дверь, и только женский голос, произнёсший давно забытое имя: — Алкснис! — заставил вздрогнуть и обернуться.
Это снова была императрица, но в каком виде! Мундира не было и в помине, её стройную фигуру, подчеркивая пышные формы, облегало богато украшенное тёмно-зелёное платье. С корсетом, стянувшим тело женщины так, что полушария грудей чуть из него не выпрыгивали, и пышными многослойными юбками. Такими, каких этот мир никогда не видывал, потому что здесь женщины носили штаны, а никак не платья в понимании моего прошлого мира! Юбки-то были лишь в некоторых вариантах национальной мужской одежды, в той же Шотландии, или Греции.
Замерев, я разглядывал такой позабытый образ женщины моего мира, а она, в свою очередь пытливо разглядывала меня. Наконец, улыбнулась и произнесла:
— Значит, всё-таки это ты! Прославленный генерал Тёмной Империи, Чёрный меч Госпожи.
Алкснис — имя, данное мне при рождении. Его знали немногие, а помнили и вовсе единицы. И уж тем более в этом мире оно не могло
прозвучать, даже случайно! Но прозвучало. И вывод был только один: передо мной стояла та, что когда-то входила в самый ближний круг Повелительницы. Неужели кто-то, как и я, выброшенный в межмировое Ничто заклинанием Госпожи, и переродившийся в теле императрицы?— Кто ты? — требовательно произнёс я, срываясь с места и, замерев в полуметре от неё, пристально вглядываясь в глаза.
— Алдора, — ответила она, с лёгкой улыбкой на губах.
Это имя было мне знакомо…
— Тёмный Цветок Айригаля, — медленно проговорил я, вспомнив поэтичное прозвище сильнейшей магички Империи. Она редко участвовала в боях, предпочитая творить малопонятную волшбу под руководством Госпожи, но слыла магическим гением. Неудивительно, что она спаслась — возможно, она была одной из первых в списке.
— Ты переродилась здесь, — я вспомнил, сколько лет императрице. — Пятьдесять три года назад?
— Нет, — она с улыбкой, ставшей печальной, отрицательно качнула головой. — Больше трёхсот.
— Но как?.. — удивлению моему не было предела.
Впрочем, если вспомнить, что примерно тогда и произошло возвышение Романовых, то всё становилось на свои места. Оставался лишь вопрос, как ей так долго удавалось поддерживать в этом теле жизнь? Потому что на Земле одарённые, хоть и жили намного дольше обычных людей, но всё же их предельный срок ограничивался полутора сотнями лет.
— Это долгая история, Алкснис…
Шурша платьем, императрица прошла к креслу и, опустившись в него, тихо добавила:
— И не самая приятная.
Глава 4
Наш разговор затянулся. Когда встречаются давние соратники, да ещё при таких обстоятельствах, всегда есть что обсудить. Алдоре явно не хватало того, с кем можно было бы поговорить начистоту.
Поначалу мы вспоминали былое, старых знакомых, какие-то события, а потом плавно перешли к нашему появлению здесь.
— Я тоже не помню, как всё произошло, — с лёгкой грустью произнесла императрица. — И хоть память вернулась в полном объёме, там нет ничего о разрушении нашего мира. Первый раз попав в Осколок, я быстро поняла, что это, а изучение ещё нескольких подтвердило самые худшие опасения: нашей родины больше нет. И тогда я решила устроиться здесь. Ты же знаешь, я всегда питала страсть к изучению магии, местная магическая система немного иная, и работают с ней грубее, но мне удалось адаптировать некоторые плетения, получив неплохое преимущество.
— Чтобы стать Арканой и побороться за власть? — чуть улыбнулся я.
— И это тоже, но Арканой я стала по-другому.
— Дай угадаю — за счёт второго источника маны, который пополняла убийством тварей из Осколков? — предположил я, и удостоился приподнятой в лёгком удивлении брови.
— Ты знаешь?
— Знаю, — кивнул я. — У меня он тоже открылся, и заполняется без ограничений. Только на основном источнике это никак не сказывается.
— Да, — вздохнула Алдора. — С мужчинами тут что-то непонятное происходит, до сих пор толком не разобралась, но боюсь, проблему надо искать где-то глубже — там, куда пока нет возможности взглянуть.