Форсу
Шрифт:
— Я лично позабочусь, чтобы ты была всегда рядом со своим дорогим, — весело подмигнула ей Мариша. — А женщины… эмоции многих из них очень вкусные, когда они играют с Димой. И ты сама в этом быстро убедишься, золотко моё.
— Рассчитываю на тебя, Мариш! — деловито кивнула ей пикси, протягивая свою руку. — Ты очень крутая и сильная! Я рада нашей дружбе!
Магесса улыбнулась ей в ответ и двумя пальцами пожала маленькую ладошку.
* * *
Итак, у меня появился розовый листик, а также прелестная маленькая подруга. Мариша, оставшись со мной наедине, сказала, что пока не знает, что со мной делать: выпороть или расцеловать. И возможно, она сделает и то, и другое. То, что мне удалось заполучить
— Обещай мне впредь избегать подобных авантюр! — потребовала Мариша. — Или я просто из имения не буду тебя выпускать.
— Ну я не мог Тинку оставить, — ответил я со вздохом. — Она была такая грустная.
— У-у-у! Ты неисправим! — простонала Мариша. — Если в следующий раз опять захочешь кого-то облагодетельствовать. Хотя бы меня дождись. Магическая сила ко мне уже вернулась, и я могу мигом оказаться рядом. Всё ясно?
— Ага.
Потом вернулась Тинка, вырвавшись из чар Светлены, и надолго прилипла ко мне. Вскоре она снова принялась трахать мою грудь, заставив меня застонать и принять горизонтальное положение. Ну просто невозможно было выдерживать этот кайф на ногах. Мариша, став свидетелем этого зрелища, очень удивилась, а потом долго смеялась, прикрывая рот ладонью, и не могла остановиться.
— А ты у нас кормящий папочка, — подтрунивала она, заставляя меня краснеть и смущаться.
— Это очень приятно, может сама попробуешь "покормить"? — решил я попытаться перевести стрелки.
— Нет, мне нужны лишь сосочки любимого, — проурчала пикси и, сладко порыкивая своим тоненьким голосочком, стала бурно кончать.
В общем, вы поняли. Сия мелкая девица стала неотъемлемой частью моей жизни и первые дней пять не отходила от меня ни на шаг: либо сидела на мне, либо летала вокруг, как голодная пчёлка возле вкусного цветочка. Она же и создала мне добавочную популярность. Все без исключения жители имения посетили меня, чтобы познакомиться с пикси и поглазеть на неё.
Когда я был в бодрствующем состоянии, Тинка реагировала на чужаков очень спокойно. Она ориентировалась на мои чувства и, если я не испытывал тревогу, агрессии не проявляла. Ну а коли я чувствовал к кому-то симпатию, к этому человеку и пикси моментально зажигалась расположением. Но всё кардинально менялось, пока я спал: моя крылатая охранница допускала ко мне только знакомых. И неизменно начинала шипеть и угрожающе светиться, стоило только приблизиться кому-то левому. И будить она меня напрочь отказывалась, считая, видимо, мой отдых священной необходимостью. Вот только самой ей это совершенно не мешало сношать мою грудь, пока я дрых.
Уже на второй день после поездки на ключи, пикси отрастила мне второй розовый лист, в очередной раз нокаутировав меня на полчасика. Мариша очень похвалила её за это, но потом предупредила, что моя розовая веточка временно отдыхает, поэтому "растить" её пока больше не следует, уделив всё "садоводческое" внимание зелёной и оранжевой. Причём последней в особенности, потому что она от зелёной отстаёт.
Тинка с большим удовольствием выслушала Маришины рекомендации, важно покивав, будто разговаривала с коллегой. И после этого разговора стала часто вытягивать меня в сад, просясь на прогулку.
— Хочу полакомиться нектаром цветов, — радостно заявляла она, — чтобы потом напоить своим нектаром моего мужчину.
Ну что поделать. Я у неё теперь словно нянькой стал. Приходилось выполнять все желания.
После блокировки элитной ветви я обнаружил, что при удовлетворении розового удовольствия цвет энергии блаженства стал бледнее, более близким к бесцветному, что ли. Но сами выплески были столь же мощными, как и прежде, и женщины никакой разницы в своих ощущениях
не замечали. Разницу видел я. Попав в моё тело, розовая энергия частично изменяла цвет на зелёный и оранжевый и впитывалась соответствующими веточками, а остальная её часть рассеивалась безвозвратно. То есть розовая ветвь не работала на приём или делала это очень слабо.Выяснился и ещё один нюанс с появлением второго розового листика. Теперь розовая энергия начинала вырабатываться сразу, как только я принимался ласкать женщину ртом, а при одном розовом листе ей предшествовала зелёная и оранжевая разрядки. Создавалось впечатление, что при одном элитном листочке сквирту словно бы требовался разгон куннилингусом и золотым дождиком, прежде чем он мог проявить себя, а при двух — необходимость в этом отпала. Но что-то я опять увлёкся объяснениями. Продолжу свой рассказ.
Пять дней пролетели незаметно. И изменения, которые за ними последовали, я ощутил моментально, проснувшись на утро шестого дня от острого кайфа. Я осознал себя в нежных объятиях очень страстной и необузданной женщины, которая, порыкивая от похоти, энергично меня сношала, придавив к постели и навалившись сверху. Лишь после того, как она кончила, вскрикивая очень знакомым мне, но при этом непривычно более низким и грудным голосом, я понял, что нахожусь в объятиях неожиданно увеличившейся до человеческих размеров Тинки.
"Низким голосом" — это не означает басом. То был нормальный и очень мелодичный женский голос. Наоборот, это раньше он был высоким по сравнению с голосом обычного человека. И в "человеческом" размере пикси оказалась очень рослой и сильной. Самого меня она превосходила на полголовы, а уж объятия её были такими крепкими, что моментально становилось ясным: вырываться совершенно бесполезно.
А потом меня ждало ещё одно открытие. Оказывается, это не пикси увеличилась, а я уменьшился. И обнаружил я это не раньше, чем кончил в насильницу, а Мара использовала своё фирменное заклинание, отправляя её в сладостную нирвану спермопереработки. Вот тогда-то я и смог наконец высвободиться из жадных объятий, а когда поднялся на ноги, к изумлению своему обнаружил себя на необъятном постельном поле, в которое превратилась наша с Маришей кровать.
— Что со мной случилось?! — воскликнул я изумлённо.
— Пыльца фей, — хохотнула Мара.
— И как мне вернуть свой прежний рост? Долго я буду таким маленьким?
— Пока не смоешь её с себя. Ладно, не волнуйся. Сейчас я позову Аларну, и она тебя искупает.
Ох! В общем, с этого дня начались мои приключения "Гулливера в стране великанов", и весьма похотливых великанов, надо сказать. Во-первых, Тинка взяла за моду утаскивать меня посреди дня, прям как коршун цыплёнка. Стоило ей только желанием ко мне воспылать, как она осыпала меня своей пыльцой, ловила голеньким на лету, пока я стремительно уменьшался, и утаскивала в укромное место, где предавалась необузданному разврату. При этом уменьшались вместе со мной только предметы, имевшие плотный контакт с телом, например Маришино кольцо, а одежда, как правило, в полном составе оставалась на месте похищения.
Если пикси совсем невтерпёж было, она трахала меня прямо на лету. И её не останавливало отсутствие у меня эрекции. Может, кто-то не понял, но я не хожу весь день с эрегированным членом. И в особенности, когда меня неожиданно уменьшают и уносят в полёт, боец мой благополучно дрыхнет. Вот только хищное влагалище пикси оказалось гораздо подвижнее человеческого рта. Ему никакой сложности не составляло проглотить вялого червячка и "откормить" его ласками до состояния твёрдой и гудящей от кайфа колбаски. У Тинки оказалась просто масса облюбованных ею укромных уголков в самых различных частях имения, и пока она несла меня к одному их них, успевала парочку раз кончить, насилуя прямо в полёте.