Форсу
Шрифт:
Миль поймала меня за шкирку на самом краю поляны и остановила, буквально отрывая от земли.
— Ты что, рехнулся?! — тихо прошипела она. — Самоубийца чёртов! Если с тобой что-нибудь случится, Мариша нас живьём изжарит!
Но я опять ничего не услышал из сказанного, лишь во все глаза смотрел в центр поляны, где на траве правым боком к нам сидела, подогнув под себя ноги, очень маленькая беловолосая девушка с полупрозрачными золотистыми крыльями и, повернув голову, смотрела на нас тревожным взглядом.
— Старшая фея! Охереть! — продолжала шептать Мила. — Вот жеж невезение! Димыч, замри и не шевелись. Она хоть и чахнет уже, но всё равно
А вот эту фразу я услышал почти целиком. Словосочетание "старшая фея" заставило меня навострить слух и сконцентрироваться на получаемой информации.
— Старшая? А сколько ей лет? — спросил я тоже шёпотом.
— Думаешь, я знаю? Лет двести может быть, а то и больше. Давай-ка потихоньку отсюда мотать подобру-поздорову.
Пока мы с Милой переговаривались, фея переводила сердитый взгляд то на меня, то на эльфийку и всё более и более хмурила бровки. Мол, что за фигня? Ворвались без спросу и приглашения, побеспокоили, а теперь ещё и перешёптываются как ни в чём не бывало? Она приоткрыла рот и угрожающе зашипела, как зверь на чужака, проникшего на чужую территорию.
— Твою мать, сердится, — шепнула эльфийка.
Она сделала осторожный шаг назад, но запнулась обо что-то и выронила меня, пытаясь сохранить равновесие. Неожиданно обретя свободу, я сделал то, чего мне больше всего сейчас хотелось — бросился к фее.
— Твою мать! — выругалась Мила и шагнула вслед за мной в тот момент, когда я уже успел приблизиться к фее шагов на пять.
— Стой!!! — рыкнула мне Мара чуть ли не в самое ухо и заставила замереть на месте. — На колени!!! — приказала она, и я моментально послушался, настолько тревожным был её голос.
Фея тем временем вскочила на ноги и зашипела ещё громче, а радужки её глаз засияли зелёным светом. Мила сделала шаг ко мне, и фея буквально заревера на неё, а в маленьких ладошках девушки вспыхнули довольно крупные плазменные сферы, сотканные из плотного голубого огня.
— Димчик, ну что же ты делаешь, придурок! — прохныкала эльфийка, но сделать ещё шаг в мою сторону не посмела.
— Скажи остроухой, чтобы отступила назад! — приказала Мара.
— Мила, сделай назад один шаг, — переадресовал я эльфийке слова сёкаи. — Немедленно!
— Твою мать, — выругалась та, но послушалась. Фея снова прошипела на неё и приопустила руки вниз. Но плазмоиды так и продолжали в них светиться. — Теперь ты, — шепнула Мильтрель, но я отрицательно помотал головой. — Какого хрена! Я не могу тебя тут с ней оставить, — тихо простонала эльфийка.
Фея всё так же переводила взгляд с меня на эльфийку и обратно, и глаза её накалялись гневом.
— Скажи Миле, чтобы ушла с поляны совсем, — посоветовала мне сёкая. — Пусть скроется за деревьями. Скажи, что она маг и нервирует фею, а тебя, простого человека, малявка за угрозу не считает. Скажи, чтобы не медлила с этим.
Я тут же передал рекомендацию Мары эльфийке, перефразировав её так, чтобы не использовать слово "малявка". Просто я не знал, понимает ли фея мою речь, поэтому решил обойтись без оскорбительных выражений.
Мила снова выругалась, но послушалась, ретировавшись с поляны совсем. Фея некоторое время смотрела ей вслед, а потом перевела взгляд на меня.
— Глаза в землю, — подсказала сёкая, и я послушался, задействуя свой компьютер и переключаясь на периферийное зрение. Маленькая крылатая леди ещё какое-то время смотрела на меня, а потом развеяла свои огненные шары и снова присела на землю. Тяжело вздохнув, она подняла
руки к голове и зарылась ими в свои белокурые локоны. Используя приближение на компьютере, я смог хорошо разглядеть девушку, увеличивая её лицо на экране и выводя его крупным планом. Огромные зелёные глаза феи выражали глубокую печаль, уголки детского пухлого рта были слегка опущены. Ушки имели острые концы, но были гораздо короче, чем у эльфийки, голову покрывал венок из жёлтых и белых цветов со светло-зелёными стебельками и листиками.«Ох, боже, какая печальная, — подумал я и тихонько всхлипнул. — Как же хочется утешить её и приласкать».
— Думаешь, ей нужна твоя жалость? — иронично спросила Мара.
«Я не знаю, что ей нужно. Я бы всё для неё сделал, только бы она не умерла».
— Охо-хо, болван ты, Димочкин, — тяжко вздохнула сёкая. — Все когда-нибудь умирают, и феи в том числе. Это нормально, естественно. Она прожила массу времени, и ей просто надоело жить. Уйти в этом случае из жизни — полное её право.
«Но она такая, такая юная, такая прекрасная. Мне так хочется, чтобы она жила!»
— Ну мало ли что тебе хочется?
«Я только-только встретился с ней, очаровался и теперь должен потерять? Не хочу!»
— У-у-у! Какой эгоист, — рассмеялась Мара. — А о её желаниях ты не подумал?
«Думаю, но она не права. Жить — это хорошо! Надо просто как-то доказать ей это! Неужели нет ни единого способа её спасти?»
— Если фее надоело жить, то она умрёт, — ответила дух, — и ничего с этим не поделать. Есть, правда, один способ сохранить эту жизнь в другой форме, но в данном случае он вряд ли сработает.
«Как сохранить?! В какой форме?!» — спросил я с надеждой.
— Ну, если бы фея вдруг обратилась в пикси, то она, скорее всего, обрела бы новый смысл жизни и не умерла.
«В пикси? — обрадовался я. — Она ведь останется такой же?»
— Внешне да, хотя и это не факт. А вот характер её кардинально изменится. В каком-то смысле она станет похожа на меня и будет не менее похотливой.
«Её сознание и память ведь сохранятся? Она будет помнить, что раньше с ней было?»
— Безусловно. Память, знания, сила. Силы даже станет ещё больше. Подпитываясь энергией Богини, пикси становятся очень сильны.
«Как её уговорить?»
— Никак, — хмыкнула Мара. — Если за свой долгий срок фея ни разу не соблазнилась силой, которую даёт энергия блаженства, значит, она знает, какую цену придётся за силу платить и её не устраивает эта плата.
«И что же это за цена такая неподъёмная?»
— Ты и сам должен знать. Ценой силы является похоть, которую феи очень не любят. И то, что они устояли перед чужеродной энергией, заполонившей этот мир, является предметом их гордости. Хочу сказать тебе одну важную вещь: феи дружат со многими существами и благосклонны практически к любым духам, если ни те, ни другие не проявляют к ним враждебности. Однако они терпеть не могут ни сёкаев, ни пикси, считая нас самыми противными и ненормальными существами. Забавно и то, что сёкаи и пикси друг друга тоже не любят, воспринимая в качестве конкурентов. Но, по правде говоря, мы лишь частичные конкуренты и во многом можем сочетаться, разделяя добычу между собой. Пикси нужны поглотители их энергии и источники эмоций. Мы, сёкаи, энергию блаженства не производим, она нам, наоборот, нужна. И мы можем улучшить удовольствие пикси при отдаче энергии, но нам, как и им, нужны эмоции. Вся беда в том, что мы с пикси очень жадные и нам сложно друг с другом делиться.