Чтение онлайн

Один из преподавателей коллежа, переведший на французский язык ’’Эстетику” Гегеля, давал Тэну читать его книги. До конца дней своих сохранил Тэн благоговейное отношение к великому философу. В 1848 г. он поступил в Высшую нормальную школу, которую закончил глубоко убежденным сторонником ’’научного принципа”, — вера в грядущее торжество науки стала для Тэна и его поколения основой для выработки той методологии, которая позже приведет к разработке и развитию идей позитивизма. В 1851 г., после окончания Нормальной школы, Тэн переезжает в г. Невер, где преподает философию в лицее. Все же свободное время он отдает изучению произведений Гегеля. В 1853 г. Тэн возвращается в Париж и представляет в Сорбонну диссертацию на степень доктора философии. По существовавшим в те далекие времена правилам нужно было защитить две работы: одну — на латыни по древней философии и вторую — на французском языке по современной философии. Латинской темой он избрал сюжет из диалогов Платона, а французская называлась ”06 ощущениях”. Последнюю Сорбонна отклонила. Она была посвящена оригинальным рассуждениям об ощущениях как источнике познания. Это исследование легло в основу более позднего (1870) сочинения Тэна ”De l’intelligence” (в русском переводе — ”06 уме и познании”, 1872 г.).

Вместо отвергнутого Тэн представил трактат на тему ’’Басни

Лафонтена”, в котором рассмотрел с точки зрения гегелевской эстетики отличия поэтического жанра басни (на примере Лафонтена) от первобытной басни (’’звериный эпос”) и от философской (аполог). Особое внимание исследователь уделил сатирической направленности басен Лафонтена. Напомним, что в свое время их едкий сатирический подтекст тщательно скрывался автором. Однако это не помогло: несмотря на колоссальную их популярность даже среди аристократии, умный, проницательный и жесткий король Франции Людовик XIV, невзлюбивший Лафонтена уже за его скабрезные ’’рассказики”, почерпнутые из Боккаччо, Апулея, Рабле и Маргариты Наваррской, после выхода в свет басен навсегда (до конца дней своих) отказал поэту в покровительстве и противился его избранию во Французскую академию.

Блестящая защита диссертации не открыла молодому ученому дверей в официальную науку. Тэн выступает как публицист, путешествует по Европе, много пишет и печатает. В 1855 г. опубликованы 19 его статей и книга путевых заметок о путешествии по Пиренеям; в 1856 г. — 30 статей, в основном рецензий: на ’’Мемуары” герцога Сен-Симона, на ’’Историю английской революции” Гизо, на издание книг Диккенса, Шекспира, Менандра. Читатель-интеллектуал, однако, скоро увидел в этих вроде бы разрозненных публикациях определенную систему, единый взгляд. Все эти статьи и эссе оказались ’’заготовками” к двум книгам: ’’Французская философия XIX века” (1857) и ’’История английской литературы” (1864). В этих работах проявился талант Тэна как мыслителя и писателя. Он получает наконец кафедру в Школе изящных искусств. К этим двум монографиям примыкает цикл его исторических исследований, начатый эссе ”6 Тите Ливии” (1856), за которое была присуждена премия Французской академии, и завершившийся выпуском ’’Критических опытов по истории” (1858 г., русский перевод 1869 г.) и ’’Новых критических опытов по истории” (1865), — обе книги при жизни Тэна выдержали по шесть изданий.

Все эти работы отличают свойственные Тэну блеск стиля, удивительная эрудиция, но главное — благоговение перед фактом, что и составляет основу его научного подхода к явлениям литературы, к искусству, истории. Анализ огромного числа разных произведений, разобранных Тэном в этих монографиях, стал основой для достижения главной цели — создания критики как науки. Если раньше критика описывала только впечатления от произведения литературы или искусства, то Тэн видит в критике способ познать душу автора, а более глубокий анализ, по его мнению, дает возможность понять единство индивидуальностей круга авторов, школы, направления, характеризующееся преобладанием одной, характерной черты над остальными. Это есть то, что Тэн назвал господствующей способностью (faculte maitresse) в творчестве, обусловленной тремя основными внешними факторами: расой (национальные особенности), средой (особенности местности) и моментом [традицией и эпохой). Конечно, это построение навеяли Тэну биология и зоология z их понятием типа. Но Тэну удалось не только выделить господствующую черту, но и рассмотреть эволюцию типов под воздействием изменяющихся внешних факторов и условий. Наконец, для того чтобы критика стала наукой, необходимо еще привлечь психологию. Тэн считает, что надо отказаться от ’’предпочтений” а ’’осуждений”, а относиться к разбираемым произведениям с таким же хладнокровием, как ботаник, изучающий свой гербарий. Историк и критик в области литературы и искусства продолжают дело естествоиспытателя. Научный анализ одинаково приложим как к картинной галерее, так и к зоологическому музею. Эти взгляды, которые легли в основу исследовательского метода Тэна в области питературы, были перенесены им в сферу истории и теории искусства.

С 1864 по 1869 г. И. Тэн читал в Школе изящных искусств лекции по теории искусства. Им были опубликованы брошюры, содержащие годовые лекционные курсы: ’’Философия искусства” (1865), ’’Философия искусства в Италии” (1866), ”06 идеале в искусстве” (1867), ’’Философия искусства в Нидерландах” (1868) и, наконец, ’Философия искусства в Греции” (1870). Начиная с 1880 г. эти лекции, специально подготовленные, издаются в виде монографии под заглавием ’’Философия искусства”. (Мы издаем монографию именно под этим названием, сохраняя структуру ее в виде сборника годовых лекционных курсов.) Мы уже говорили о ее громадной популярности не только во Франции, но и по всей Европе и в России (до 1917 г. книга вышла пятью изданиями, после — один раз, в 1933-м). Это связано не только : великолепным изложением, но и с тем методом, который Тэн применял при анализе и исследовании явлений литературы и изобразительного искусства. Здесь Тэн стоит на твердом фундаменте позитивизма.

* * *

Ипполит Тэн, конечно, справедливо считается одним из крупнейших представи­телей позитивистской теории, точнее сказать, ’’классического позитивизма”. Но следует признать, что если исходные постулаты его философской системы были позитивистскими, то в развитии этой системы и применении ее к исследованию конкретных явлений он вполне самобытен.

Стержневым принципом, на котором строится классический позитивизм, явля­ется убеждение, что подлинное, положительное (’’позитивное”) знание может быть получено только как результат отдельных специальных наук и их синтеза, объедине­ния. Считается, что с точки зрения позитивизма философия как особая наука, претендующая на самостоятельное исследование реальности, не имеет права на существование. Это мнение базируется на том факте, что сам Огюст Конт [1798—1857), создатель позитивизма (его главный труд ’’Курс позитивной филосо­фии” вышел в шести томах в 1830—1842 гг.; в русском переводе назывался ’’Курс положительной философии”, издан в двух томах в 1899—1900 гг.), провозгласил решительный разрыв с философской (’’метафизической”) традицией, считая, что наука не нуждается в какой-либо стоящей ’’над ней” философии. Название ’’филосо­фия” можно, по мнению позитивистов, сохранить за синтезом научного знания, т. е. зa наиболее общими выводами из естественных и общественных наук.

Нет смысла превращать это послесловие в философский трактат и пытаться в нем подробно излагать историю развития позитивизма, но для понимания пробле­мы все же об основных его идеях придется кратко сказать.

Положение

классического позитивизма, заключающееся в том, что претензии на раскрытие причин и сущностей должны быть удалены из науки, что наука не объясняет, а лишь описывает явления и отвечает не на вопрос ’’почему”, а на вопрос ’’как”, — это положение вовсе не обязательно ведет к феноменализму, а через него — к субъективному идеализму. Позитивизм может быть материалистическим, он зиждется на признании способности науки к бесконечному развитию. Он, правда, очень строго ставит вопрос о познаваемости объективной реальности и о критериях истинности. Эта строгость присуща ему с самого начала: уже представители классического позитивизма (а его корни — в научно-технической революции конца XVIII — начала XIX в.) высказывали подчас довольно ’’крамольные” мысли о познаваемости мира. Так, Г. Спенсер (1820—1903) в работе ’’Основные начала” (русский перевод 1897 г.), переосмысливая кантианский агностицизм, утверждал, что наука способна познавать лишь отношения (сходства, различия и т. п.) между чувственными восприятиями, но не в состоянии проникнуть в их сущность. С этой точки зрения материя, движение, сила —лишь символы неведомого реального. Непознаваемое выступает здесь как ’’первопричина”, в признании которой, по мнению Спенсера, сходятся наука и религия. Для Тэна точки соприкосновения науки и религии нет, он строит научную психологию в рамках позитивистской теории познания. Упомянутая мной работа ”06 уме и познании” опирается на современное ему состояние биологии и физиологии, чем и объясняются особенности его подхода к проблеме познаваемости мира.

Позитивизм оказал значительное влияние на методологию естественных и общественных наук, особенно во второй половине XIX в. Но затем последовал кризис позитивизма, вызванный коренной ломкой понятий в физике, химии, а затем биологии на рубеже XIX—XX вв. Эту революцию позитивизм пережил именно в силу своего основного постулата о возможностях науки и о том, что методы философии должны быть научными, а не спекулятивными.

* * *

Своеобразие и самобытность Тэна при выработке своего подхода к изучению явлений и фактов творческой деятельности человека (литература, искусство, обще­ственная деятельность) выразились прежде всего в синтезе английского позитивизма (представители которого видели в природе лишь набор фактов) и немецкой филосо­фии (которая рассматривала природу как систему законов). Но при этом Тэн не становится механически на позиции классического позитивизма Конта. Он букваль­но пронизывает свой синтез замечательной идеей, что именно психология является звеном между науками о физической природе и о сознании человека, что именно психология есть та дисциплина, с помощью которой становится возможным при­дать научный характер исследованиям в области человеческого творчества. Любое произведение литературы, искусства и т. п. рассматривается Тэном как продукт среды, расы и исторического момента. Именно эти главенствующие факторы: географическая среда и условия существования, национальный характер, с ними связанный, и особенности исторического и социального бытия — обусловливают те причины и влияния на автора и его произведение, исследуя которые можно понять авторскую душу, ее ’’господствующую способность”, а через нее — характер героев и всего произведения. Читая лекции Тэна в разделе ”06 идеале в искусстве”, поражаешься, насколько продуктивен подход автора к исследованию явлений куль­туры. Не отрицая примера натуралистов, с холодным бесстрастием относящихся к объектам своего исследования, Тэн к научному подходу присоединяет еще эсте­тическую и этическую точки зрения, исследуя типичные характеры, господствующие типы, их устойчивость, силу и значимость, их способность воплощать наиболее существенные черты эпохи (моменты). В этом и состоят фундаментальные идеи, исходные посылки, разработка и применение которых для анализа феноменов литературы, искусства и культуры создали ’’культурно-историческую школу”. Велико число ее представителей, это целая плеяда замечательных критиков, искусствоведов и литературоведов от Георга Брандеса (Дания) до Д. Н. Овсянико-Куликовского (Россия) — все они внесли существенный вклад в развитие научной критики и эстетики. Справедливо отметил П. Сорокин, русский философ и социолог, ’’необходимость того метода изучения художественных произведений, которым пользовался во Франции И. Тэн, а у нас Д. Н. Освянико-Куликовский, метода, объясняющего творчество какого-нибудь художника из его миропонимания, а миропонимание последнего — из ’’духа” эпохи”[139].

Тэн опрадывает свой подход к изучению творений человеческого духа именно многоплановостью производимого ими воздействия на нашу психику. Высшим планом является то, что, ’’сам того не подозревая, он (художник. — A. Af.), подобно поэту, доставляет истории самый плодотворный документальный материал”. Творение автора становится фактом, а критика творчества — наукой. Осознание и доказательство этого — главная заслуга Тэна как философа искусства.

Изучение каждого факта искусства Тэн строит на анализе характера. Скрупулезно и очень широко рассматривая эволюцию изображаемых характеров в литературе и искусстве, он приходит к таким выводам: ’’...характеры вносят с собой в художественное произведение именно ту ценность, какую сами они имеют в природе”, ’’...мастерским произведением искусства будет то, в котором характер наиболее сильный получит наибольшее развитие”, а нравственная шкала характеров определяется им как две стороны одного и того же качества — сила характера: важность и благотворность. Так был проведен полный анализ характеров в цикле лекций, и Тэн делает из него замечательный по точности вывод: ”Во главе природы есть верховные силы, властвующие над всеми остальными; во главе искусства есть такие художественные произведения, которые также превосходят все остальные. Обе эти вершины стоят вровень друг к другу, и самые высшие силы природы выражаются самыми превосходными художественными созданиями”.

Выше уже говорилось, что к концу первого периода своей деятельности Тэн занялся разработкой проблем психологии. В книге ”0б уме и познании” он развил идеи, которые были высказаны в отвергнутом Сорбонной трактате. Но теперь Тэн строит строгую научную систему: ощущения являются истинным источником познания, они воспроизводятся в нас посредством образов и получают законченное и прочное существование при помощи обозначающих их названий, знаков. Он строит научную психологию, изгоняя из нее все, что связано с ’’метафизическими” понятиями. Для этого Тэн максимально сближает психологию с физиологией, но здесь возникает обычный диалектический парадокс — вместе с ’’грязной водой” метафизических понятий выплескивается ’’ребенок”: ’’...надо оставить в стороне такие понятия и слова, как рассудок, разум, воля, сила личности и даже самое понятие ”Я”.