Фехтовальщица
Шрифт:
Де Зенкур не без основания связывал запрет де Санда с именем Жанена де Жано, но о характере этой связи не мог догадаться пока даже он. Сама Женька была довольна распоряжением лучшего фехтовальщика Парижа, хотя понимала, что де Санд печется вовсе не о приличиях.
Во время перерыва, когда все с аппетитом жевали вареное мясо, Даниэль обычно уходил в дом. На этот раз было так же, только вернулся он раньше обычного и не один. Все тотчас повскакали со скамеек, как болванчики, а Женька при виде тех, кто сопровождал хозяина фехтовальной школы, чуть не подавилась куском мяса, — с де Сандом был король, незнакомый
«Похоже, настал мой судный день», — подумала фехтовальщица, молча наблюдая, как вся группа остановилась напротив фехтовальной площадки. Де Санд дал знак Жакобу вынести из дома стул для короля, потом приказал всем построиться и сказал:
— Господа, его величество король и капитан королевских мушкетеров господин де Монтале прибыли лично посмотреть ваш класс, и, очень возможно, что уже сегодня кому-то выпадет честь быть зачисленным в самые престижные столичные роты. У вас минута, господа, чтобы привести себя в порядок.
Пока фехтовальщики готовились, подтягивали ремни колетов и проверяли рапиры, де Санд сам прошел по всему ряду. Остановившись возле Женьки, он шепнул:
— Если что, уходите задней калиткой. Она находится за конюшней. Я задержу их насколько смогу.
Приезд короля был неожиданным не только для группы де Санда, но и для него самого, поэтому он мог действовать только по обстоятельствам. Женька почувствовала, как стало горячо в груди, тем не менее, как и другие, подтянула ремни колета и надела перчатки. «Я — Жанен де Жано, Жанен де Жано…» — твердила мысленно девушка и старалась не смотреть в сторону де Белара, когда вышла на площадку и приступила вместе со всеми к отработке атак и защит.
С тревогой смотрел с крыльца Франкон. Рука его лежала на эфесе шпаги, и фехтовальщица была уверена, что он тоже будет на ее стороне.
Король, наблюдая за упражнениями, иногда поворачивался к капитану де Монтале и говорил ему что-то. Вероятно, он был простужен, так как уже не раз приложил к носу платок, который подавал ему паж.
Сначала Людовик равно отдавал внимание каждому фехтовальщику, но потом его глаза все чаще стал задерживаться на Жанене де Жано, а когда начались парные поединки, Женька чувствовала его долгий взгляд даже взмокшей под колетом спиной. Ей уже казалось, что она дерется не с де Боме или с де Бра, а с самим королем. Впрочем, так оно и было.
А де Санд невозмутимо ставил фехтовальщицу, то под длинную руку железного де Стокье, то давал почувствовать тонкость выпадов де Лавуа, то бросал в непредсказуемость атак хитрого де Жери. Женька тяжело дышала и чувствовала, что вот-вот свалится навзничь, но Даниэль, видимо, лучше знал, на что она способна. Тело, влекомое фехтовальным азартом, продолжало послушно двигаться, а, умело раскрученная де Сандом, пружина здоровой злости заставляли разгоряченную девушку делать то, что в показательных поединках делать не полагалось, — она била своих напарников рукоятью даги, наносила удары локтем и выходила за пределы фехтовальной площадки, если ее загоняли в угол. Последним таким «незаконным» трюком был прыжок на перила и удар ногой в грудь. Де Жери отлетел назад, словно футбольный мяч и, потеряв равновесие, опрокинулся на дощатый пол.
— Де Санд, это не поединок, это драка! — возмущенно
крикнул он.Все зашумели.
— Да-да! Почему вы позволяете господину де Жано драться без правил, как в уличной стычке?
— Он всегда так дерется, де Зенкур, — спокойно ответил де Санд. — Разве вы забыли?
Де Зенкур сумрачно зыркнул в сторону фехтовальщицы своим подбитым глазом, но возмущаться не прекратил.
— Вы слишком много ему позволяете, господин де Санд, и я уже давно не понимаю, кто здесь хозяин — вы или господин де Жано!
Фехтовальщики заспорили:
— Оставьте господина де Жано в покое, сударь! Вы ему просто завидуете!.. — говорили одни.
— Нет, так нельзя! Как же законы чести?.. — возражали другие.
— Какая честь, господа? Все уже давно забыли это древнее слово! — усмехались третьи.
Фехтовальщики так расшумелись, что де Санду пришлось напомнить о присутствии короля. Все тут же затихли и посмотрели на Людовика. Он сидел все в той же непринужденной позе и казался спокойным, но темная поверхность его внимательных глаз, остановившихся на Женьке, дрожала в короткой агонии некого непредусмотренного ошеломления.
— Что скажете, де Монтале? — спросил он, слегка наклонив голову.
— Господа правы, ваше величество, — ответил капитан королевских мушкетеров. — Этот ученик знает шпагу, но не приучен к дисциплине и действует сейчас слишком нагло, даже подло, поставив себя, таким образом, в более выгодное положение. Команды драться на поражение не было, ее не могло здесь быть, но признаюсь, манера господина де Жано впечатляет.
— А что вы думаете, лейтенант де Ларме? — обратился король к мушкетеру.
— Блестящий поединок! — не стал скрывать Люис и чуть заметно подмигнул фехтовальщице. — Господин де Жано идет к цели наиболее коротким путем и определенно подает большие надежды! Я, честно говоря, не предполагал…
— Чего не предполагали?
— Что этот юноша на подобное способен.
— А ваше мнение, де Белар? — повернулся король в сторону Кристофа.
Лицо де Белара оставалось невозмутимым, почти чужим, но Женька знала, что это не так, и боялась его приговора больше, чем какого-либо другого.
— Да, господин де Жано действует иногда подло, ваше величество, — сказал он, — но… но, может быть, за таким бойцами будущее.
— Что ж… — король высморкался в платок, потом встал, — благодарю вас, г-господа, а теперь, если господин де Жано не слишком устал, я хотел бы сам испытать его руку.
— Государь, — шагнул к Людовику де Санд, но тот жестом остановил его.
— Возражения не п-принимаются, господин де Санд. Я спрашиваю сейчас только согласия вашего ученика. Вы будете со мной драться, господин де Жано?
— Да, — ответила фехтовальщица.
— Чудесно, тогда поменяйте оружие.
— Что?
— Возьмите шпагу.
Такого поворота не ожидал никто, и в рядах присутствующих раздался сдержанный гул тревоги. Но Женька сделала вид, что не смутилась, поменяла учебную рапиру на боевое оружие и, так как король не был в фехтовальном костюме, тоже сняла защитный колет. Это тотчас оценили, гул стал одобрительным, а король улыбнулся. Он первым вышел на середину площадки и сказал:
— Деремся до п-первой крови или потери оружия, господин де Жано.