Фехтовальщица
Шрифт:
— Я под превосходным присмотром, сударь. Так не ухаживала за мной даже моя матушка.
— Ничего-ничего, — сказала угрожающе девушка, — как только господин Лабрю скажет, что вы здоровы, сударь, сразу же получите от меня пинка под зад и выкатитесь в Лувр под крылышко вашему корольку.
— Я хорошо заплачу Лабрю, и он некогда этого не скажет, — смеялся в ответ Генрих.
— Тогда пинка получит и господин Лабрю.
— Да, дилемма, — с улыбкой качнул головой врач.
Под вечер маркиз отослал Цезаря с экипажем прочь, отчего Женьке опять пришлось спать на ларе. Де Шале предлагал ей лечь рядом с ним, но она упорно отказывалась.
Кроме стоических
На третий день за маркизом приехал управляющий и увез его домой. Женька тут же позвала Валери, но занятия на этот раз ей самой не принесли ничего, кроме раздражения. Девочка казалась тупой и ленивой, а тексты, по которым она училась, угнетали своей назидательностью.
Под вечер к фехтовальщице вдруг зашел Рони.
— Оставьте Валери. Матушка недовольна, — сказал он.
— А если не оставлю?
— Тогда может случиться какое-нибудь несчастье.
— Какое несчастье?
— Да мало ли какое? — улыбнулся выстуженной улыбкой Рони. — В этой комнате вот так же испанка одна ночевала. Ее тоже господин де Шале содержал, а потом хватился — и нету!
— Что значит «нету»?
— Исчезла.
— Так она… не уехала?
— Может быть, и уехала, но бывает и так, что люди просто исчезают, госпожа.
Рони ушел, а Женька положила толедский стилет под подушку. Она поняла, что слова Рони об исчезновении Марии Гонзалес были сказаны не только с целью ее припугнуть. «Он что-то знает… или сам замешан, — подумала она и, вспомнив, как парень возился с Амандой в углу конюшни. — Нужно выбрать момент и сходить посмотреть, что там».
Ночью фехтовальщицу разбудил какой-то странный в это время звук. Она открыла глаза. У ее кровати стоял Рони. Он держал в одной руке ночник, а в другой связку ключей. Позвякивая ими, сын хозяйки молча смотрел на девушку и ничего не предпринимал.
Быстро сообразив, что это не призрак, Женька резко села, выхватила из-под подушки стилет и выставила вперед.
— Не подходи!
— Я не подхожу, госпожа.
— Что ты тут делаешь?
— Проверяю, все ли в порядке. Матушка послала.
— Уходи. У меня все в порядке.
— Тише-тише, не шумите так. Я уже ухожу.
Рони улыбнулся и вышел, а Женька еще какое-то время сидела со стилетом в руке, чувствуя, как напряжение отпускает ее и горячим воском стекает в занемевшие пальцы. Она поняла, — Рони пришел не с проверкой, это было продолжение угрозы. «Надо будет в следующий раз забаррикадировать дверь на ночь. Ничего-ничего, вы еще меня не знаете!»
Полет мысли
На следующий день был праздник Воздвиженья Креста Господня, и под предлогом съездить на площадь, фехтовальщица снова прошла в конюшню. Там прибирался Любен, второй сын Аманды. Лицом он был простоват, костью широковат, смотрел без всяких подвохов
и не выходил за границы своих обязанностей.— Что вы хотели, госпожа? — спросил Любен.
— Мне нужна Саломея.
— Лошадь ваша сегодня не годна для выезда. У нее стерлась подкова, нужно отвести ее в кузню.
— Так отведи.
— Слушаюсь.
Любен увел лошадь в кузню, но в конюшню зашел и начал чистить лошадей другой работник. Женька стала ждать, когда он закончит. Ее интерес заметил вышедший во двор Рони.
— Вы снова здесь ходите, госпожа?
— Я хочу посмотреть лошадей.
— Нечего тут смотреть, это не ярмарка. Идите лучше на площадь, там есть развлечения.
В словах Рони, хоть и неприязненных, был свой резон. В воздухе гостиницы повисло тяжелое напряжение, от которого надо было немного передохнуть, и Женька на некоторое время вышла на праздничные улицы. Потолкавшись пару часов среди оживленной толпы и посмотрев ярмарочное представление бродячих актеров на ближайшей рыночной площади, она вернулась в «Привал странников» готовая к новому бою.
В трапезной уже набился веселящийся народ. Старшая дочь Аманды долговязая Жюстина разносила напитки, а Валери сидела на коленях очередного вельможи, который разговаривал с Рони. Женька поняла, что они договариваются о цене и подошла ближе.
— Мне нужна Валери, — сказала она.
— Вы опоздали, госпожа, — усмехнулся Рони. — Валери сегодня занята.
— Господин де Шале договорился с Амандой, что Валери будет при мне.
— А я не договорился, и если госпоже не нравится что-то, то ей лучше съехать отсюда. Если желаете, я вам помогу.
— Как Марии Гонзалес?
Рони улыбнулся. В застывшем взгляде еле заметно задрожала белая паутинка смерти.
— Я не понимаю, о чем вы, — сказал парень, но Женька видела, что он все понял.
«Нет, я все-таки докопаюсь, в чем тут дело. Надо победить. А иначе, зачем я здесь?» — решила она. О том, чтобы съехать из гостиницы, то есть, позорно капитулировать, фехтовальщица даже не помышляла. Рони, видимо, тоже находился в боевом настроении, так как едва девушка поднялась к себе, внизу раздался страшный визг, крики и грохот. Она тут же выбежала на лестницу вместе с другими постояльцами.
В трапезной царил хаос. На полу, согнувшись, корчился от боли и кричал тот самый вельможа, с которым только что торговался предприимчивый сын Аманды. Самого парня поблизости не было, а Валери, схватившись за щеки, бегала кругом и визжала вместе с другими женщинами. Аманда размахивала руками и отталкивала напиравшую публику.
— Лекаря! Лекаря! Найдите Лабрю! Он сейчас кончится! Жюстина, что уставилась? Быстрей!..
Мимо Женьки пронесся Лабрю, но его помощь уже не понадобилась — вельможа вдруг перестал кричать и сник. Валери опять завизжала. Ее увели. Лабрю наклонился над раненым и развел руками. В гостиницу во главе с офицером полиции вошли стражники.
Женька быстро вернулась к себе и затаилась в комнате, стараясь лишний раз не выходить на люди. Она даже собрала вещи, приготовившись бежать, однако, ее никто не спрашивал.
Валери пришла только ближе к вечеру. Она принесла ужин и рассказала о том, что случилось.
— Господин заспорил из-за цены. Рони обозвал господина старым ослом. Господин стукнул Рони по лицу. Рони выхватил нож и как дал ему два раза, а потом еще, и убежал! Такая беда, госпожа!
Дерзкого сына Аманды не поймали, но само его исчезновение было Женьке на руку, и на следующий день девушка снова занялась с девочкой чтением. Валери больше не отвлекалась, и урок пошел.