Чтение онлайн

В отвратительном жесте Первосвященник улыбнулся, показывая его серую резину.

– Вы никогда не сбежите, Всадник. Кристаллы здесь были заколдованы так, чтобы заманить в ловушку любого, кто мог бы попытаться осквернить наш храм или украсть наши сокровища, даже таких как Вы. И при этом никто не спасет Вас. Двое из Ваших компаньонов мертвы – да, даже что назойливая ведьма – и Муртаг ничего не знает о Вашем присутствии здесь. Сегодня день Вашей гибели, Эрагон Губитель Шейдов. – Тогда Первосвященник наклонил назад его голову и произнес ужасный, булькающий свист.

Из темного дверного прохода слева от алтаря появились

четыре полуобнаженных раба. На своих плечах они держали платформу с двумя большими, неглубокими, чашеобразными выемками посередине. В этих выемках лежало два объекта овальной формы, каждый из которых был примерно полтора фута в длину и полфута в ширину. Объекты были сине-черного цвета и пористыми словно песчаник.

Время, казалось, замедлилось для Эрагона. – Они не могут быть…, думал он. Яйцо Сапфиры было гладким, хотя и испещренным прожилками как мрамор. Чем бы не являлись эти предметы, это были не яйца дракона. Альтернативы напугали его еще больше.

– С тех порк как вы убили Старейшего, – сказал Первосвященник, -это только соответствует этому, Вы обеспечиваете еду для их возрождения. Вы не заслуживаете такой большой чести, но вы понравитесь Старейшей (Старейшему), и во всех вещах мы стремимся удовлетворить их желания. Мы – их преданные слуги, и они наши владельцы, жестокие и непримиримые: трехликый бог – охотники на мужчин, пожиратели плоти, и пьющие крови. Им мы предлагаем тела в надежде на открытие в тайны этой жизни и в надежде на прощение для своих нарушений. Как Тоск написал, так тому и быть.
–

Священники одетые в кожу в унисон повторили: – Как Тоск написал, так тому и быть. – Первосвященник кивнул. “Старейшие всегда гнездились на Хелгринде, но во время отца моего дедушки, Гальбаторикс украл их яйца и убил их молодёжь, и он вынудил их поклясться в вассальной верности ему, чтобы он не уничтожил их линию полностью. Он вывернул пещеры и туннели, которые они использовали до тех пор, и нам, их преданным помощникам, он дал на хранение их яиц – чтобы смотреть и держаться и заботиться, пока они не будут необходимы. Это то, что мы сделали, и ни один не может обвинить нас за наше служение.
–

– Но мы молимся о том, что однажды Гальбаторикс будет свергнут, поскольку никто не может навязывать свою волю Старейшим. Это кощунство. – Деформированное существо облизнуло губы, и Эрагон с отвращением заметил, что у того отсутствовала часть языка, вырезанная ножом. – Мы хотим, чтобы ты тоже умер, Всадник. Драконы были главными врагами Старейших. Без них и без Гальбаторикса никто не сможет помешать Старейшим пировать где и как они захотят.

Пока Верховный Жрец говорил, четыре раба, несущие платформу, подошли ближе и поставили ее на узорчатый диск всего в нескольких шагах от Эрагона и Арьи. Как только они закончили, они опустили головы и исчезли в дверной проем, из которого появились.

– Разве можно просить о большем, чем стать пищей Бога? – спросил Верховный Жрец. – Возрадуйтесь, вы оба, поскольку сегодня вы получите благословение Старейших и своей жертвой искупите грехи, чтобы войти в загробную жизнь невинными как младенцы.

Затем Верховный жрец и его последователи подняли головы к потолку и начали петь песню со странным акцентом, которую Эрагон с трудом мог понять. Его интересовало, не было ли это наречием Тоска. Время от времени ему казалось, что он слышит слова древнего

языка – исковерканные, неверно используемые, но все же слова древнего языка.

Когда абсурдная молитва прекратилась, завершившись очередным хоровым исполнением "Как написано Тоском, так тому и быть", три послушника встряхнули своими колокольчиками в религиозном экстазе и возникший шум был настолько громким, что казалось может обвалить потолок.

Все еще позванивая колокольчиками, послушники покинули комнату. Двадцать четыре низших жреца отправились следом, а затем, замыкая шествие, отправился их искалеченный хозяин, на носилках, которые несла шестерка умасленных рабов.

Дверь закрылась за ними с зловещим шумом, и Эрагон, услышал, что тяжелый караульный встал на свое место с другой стороны двери.

Он повернулся и посмотрел на Арью. Выражение в ее глазах было отчаянным, и он знал, что она надеется сбежать не больше, чем он.

Он смотрел вверх и снова натянул цепь, которая держала его, используя все силы,что были. Раны на запястьях снова разорвал, и окропили его с каплями крови.

Перед ними, крайнее слева яйцо начинало качать назад и вперед чуть-чуть, и от этого произошел слабый стук, слегка подобный ударению очень маленького молотка.

Ужас сковал Эрагона. Из всех возможных способов умереть, перспектива быть съеденным заживо Раззаком была самой отвратительной. Он начал дергать за цепи с удвоенным усилием, зажимая кляп между зубами, чтобы заглушить боль в запястьях. Из-за дикой боли у него перед глазами все мерцало.

Рядом с ним Арья точно также ломала и выкручивала цепь, они оба боролись в смертельной тишине, пытаясь освободиться.

А из-под сине-черной оболочки по прежнему разносился стук.

Это бесполезно, понял Эрагон. Цепь никогда бы не поддалась. Как только он это осознал, стало очевидно, что было бы невозможно пострадать еще больше. Оставался единственный вопрос, будет ли он ранен из-за кого-то, или же получит свои раны по собственной воле. Если ничего не остается, то я должен хотя бы спасти Арью.

Он принялся изучать железные оковы вокруг своих запястий. Если бы я сломал свои большие пальцы, я бы смог освободить руки. Тогда по крайней мере я смог бы бороться. Может быть мне удалось бы схватить осколок оболочки Раззака и использовать его в качестве ножа.Чем-нибудь острым он бы сумел разрезать путы на ногах, хотя мысль была настолько ужасающей, что он решил пока не думать об этом.Все что я должен сделать – это выбраться из круга камней. Тогда он смог бы использовать магию и остановить боль и кровотечение. То, что он обдумывал, заняло бы всего несколько минут, но он знал, что эти минуты будут самыми длинными в его жизни.

Он глубоко вдохнул, чтобы подготовиться. Сначала левую руку.

Прежде чем он успел начать, Арья закричала.

Он повернулся к ней и бессловесно воскликнул, когда увидел изуродованные пальцы ее правой руки. Ее кожа как перчатка стянулась к ее ногтям, а белые кости просвечивали сквозь темно-красные мышцы. Арья осела вниз и казалось на мгновение потеряла сознание. Затем она очнулась и потянула руку еще раз. Эрагон кричал вместе с ней, когда ее рука скользила сквозь металлический обод, сдирая с ее руки кожу и плоть. Ее рука упала на другой бок, где Эрагон не мог ее видеть, но он заметил, что под ноги ей на пол брызнула кровь.