Чтение онлайн

Когда он завернул за последний угол, Эрагон увидел его предназначение: забитый развалинами вестибюль. Даже с его эльфийским зрением, он мог разглядеть только самые крупные фигуры в темноте, падающими камнями были потушены факелы на стенах.Он слышал нечётные пыхтения и шарканье, как будто своего рода неуклюжее животное коренилось через щебень.

– Найна, – сказал Эрагон.

Яркий синий свет осветил пространство. И перед Эрагоном, покрытый грязью, кровью, потом и пеплом, со страшным рыком появился Роран, сражающийся с солдатом, на трупах двух других.

Солдат вздрогнул из-за

резкого блика, и Роран воспользовался заминкой противника. Он его резко развернул, и опустил на колени, после чего выхватил кинжал солдата, и под углом вонзил его в челюсть.

Солдат дважды ударил ногой, после чего испустил дух.

Тяжело дыша, Роран поднялся, кровь текла по его пальцам. Он взглянул на Эрагона странным хмурым взглядом.

– Ты вовремя, – сказал он, и тут его глаза закатились, и он упал в обморок.

Для того, чтобы поймать Рорана, прежде чем он ударится об пол, Эрагону пришлось отпустить Брисингр, чего он не хотел делать. Тем не менее, он разжал ладонь, и меч стукнулся о камни,как раз когда Роран упал в его объятия.

– Он тяжело ранен? – спросила Арья.

Эрагон вздрогнул, не ожидая увидеть её и Блёдхгарма, стоящих рядом с ним.

– Я так не думаю.

Он потёр щеки Рорана несколько раз, размазывая пыль на его коже. В плоском, ледово-синем ярком свете заклинания Эрагона, Роран казался изможденным: вокруг глаз залегли темные тени, а его губы отливали багряным цветом, как будто были вымазаны соком ягод.

– Давай, просыпайся.

После нескольких секунд задергались веки Рорана; он открыл их и посмотрел на Эрагона в замешательстве. Облегчение нахлынуло на Эрагона, такое сильное, какое он только мог испытать.

– Ты потерял сознание на мгновение, – объяснил он.

– Ах.

"Он жив"! – сказал Эрагон Сапфире, рискуя кратким моментом контакта.

Ее радость была очевидна. – "Хорошо, я останусь здесь помогать эльфам разгребать завал. Если я тебе понадоблюсь, кричи и я найду способ до тебя добраться."

Броня Рорана зазвенела, когда Эрагон помог ему встать на ноги.

– Что с остальными? – спросил Эрагон, указывая на гору щебня.

Роран покачал головой.

– Ты уверен?

– Никто не смог бы выжить там. Я избежал смерти, только потому что… потому что я был частично защищен карнизом.

– А ты? Ты в порядке? – спросил Эрагон.

– Что? – Роран нахмурился, отвлекаясь, как будто эта мысль даже не приходила ему в голову. – Я в порядке… Возможно сломано запястье. Это не страшно.

Эрагон многозначительно посмотрел на Блёдхгарма. На лице эльфа появилось слабое выражение неудовольствия, но он подошел к Рорану и сказал спокойным тоном:

– Если ты позволишь… – Он поднес ладонь к его поврежденной руке.

Пока Блёдхгарм трудился над Рораном, Эрагон поднял Брисингр и встал рядом с Арьей на страже у входа на случай, если солдаты были столь безрассудны, чтобы начать атаку.

– Вот, все готово – сказал Блёдхгарм.

Он отошел от Рорана, который сделал вращательное движение кистью, проверяя сустав.

Удовлетворенный, Роран поблагодарил Блёдхгарма, затем опустил руку и осматривал

усыпанный щебнем пол, пока не нашел свой молот. Он поправил положение своей брони и посмотрел на вход.

– Я думаю, пора заняться этим лордом Бредберном, – сказал он обманчиво спокойным тоном. – Он занимал свое место слишком долго и должен быть освобожден от своих обязанностей. Ты согласна, Арья?

– Согласна, – ответила она.

– Хорошо, тогда давайте найдем старого толстопузого дурака. Я дал бы ему несколько нежных ударов своего молота в память обо всех, кого мы потеряли сегодня.

– Он был в главном зале несколько минут назад, – сказал Эрагон, – Но я сомневаюсь, что он остался там ждать нашего возвращения.

Роран кивнул:

– Тогда мы должны будем выследить его. – И с этим, он шагнул вперед.

Эрагон погасил освещающее заклинание и пошел за двоюродным братом, держа Брисингр на готове. Арья и Блёдхгарм находились за ним так близко, как мог позволить проход.

Комната, в которую привел проход, была пуста, как и главный зал замка, где единственным доказательством того, что десятки солдат и чиновников были здесь, был лежащий на полу шлем, крутящийся взад и вперед.

Эрагон и Роран пробежали мимо каменного помоста, Эрагон бежал медленно, чтобы Роран не отставал от него. Они толкнули дверь с левой стороны платформы и взбежали вверх по ступеням.

На каждом этаже они останавливались для того, что бы Блёдхгарм мог мысленно проверить присутствие лорда Бредберна и его свиты. Но никого не было.

Как только они достигли третьего этажа, Эрагон услышал стук ног и увидел, как изогнутою арку перед Рораном заполнила туча копий. Копья поранили щеку и правое бедро Рорана, кровь потекла по коленям. Он взревел как раненый медведь и врезался в копья своим щитом, пытая пробить себе последние шаги до лестничной клетке. Мужчины неистово кричали.

Стоя за Рораном, Эрагон перекинул Брисингр в левую руку, а потом обошел брата, схватил одно из копий за рукоятку и выдернул из рук. Он перевернул копье и бросил в центр мужчин, стоящих в проходе. Кто-то вскрикнул, и в центре появилась дыра. Эрагон повторил это действие, и вскоре его успехов было достаточно, чтобы Роран шаг за шагом заставил солдат отступить.

Как только Роран пробился к лестнице, двенадцать оставшихся солдат рассыпались вдоль широкой лестничной площадки окаймленной балюстрадой, каждый искал место, чтобы размахивать своим оружием беспрепятственно. Роран снова взревел и прыгнул на ближайшего солдата. Он парировал удары меча, потом приблизился к защитнику и ударил его по шлему, который зазвенел как железный чайник.

Эрагон побежал через площадку и сбил пару солдат, стоявших близко друг к другу. Он опрокинул их на землю, а затем справился с каждым из них одним ударом Брисингра. Топор со свистом летел в его сторону. Он нырнул и толкнул человека над балюстрадой, прежде чем двое других попытались выпотрошить его.

Тогда Арья и Блёдхгарм двинулись вперед, сквозь воинов, тихо и смертельно, с присущим эльфам изяществом, эта расправа больше походила на изящную инсценированную игру, чем на ту кровавую резню, которую представляло собой большинство поединков.