Чтение онлайн

Эрагон рассмеялся и плеснул в нее водой. И чтобы успокоить ее травмированную гордость, он сказал: – Никто ничего не заметит, Сапфира. Поверь мне. Кроме того, даже если кому и удастся разглядеть, то они примут это за боевую рану и сочтут тебя еще более внушающей страх и уважение.

"Думаешь"? – Она снова принялась рассматривать себя в озере. Вода и ее чешуя отражали друг друга образуя ослепительную феерию радужных пятен.
– " А что делать, если солдат попытается ударить меня в эту прореху? Лезвие сможет пройти беспрепятственно. Может быть, я должна попросить гномов сделать металлическую пластину, чтобы прикрыть рану до того как она зарастет?"

– Это будет

выглядеть очень смешно.

"Ты думаешь?"

– Мм-хмм? – он кивнул, снова едва сдерживая смех.

Она фыркнула. – "И нечего смеяться надо мной. Как бы тебе понравилось, если бы твоя шерсть на голове вдруг начала выпадать, или ты потеряли один из тех глупых маленьких выступов, что называешь зубами? Я бы, в конечном счете, утешила тебя, несомненно."

С “несомненно” он согласился легко. – Но ведь зубы не вырастают заново. – он оттолкнулся от скалы и направился вдоль берега туда, где он оставил свои ботинки, ступая аккуратно, чтобы не поцарапать ноги на камнях и веточках, которые лежали на краю воды. Сапфира шла за ним, и мягкая земля хлюпала между ее когтями.

"Ты мог бы произнести заклинание, чтобы защитить это место." – сказала она, пока он натягивал ботинки.

– Я мог бы. Ты хочешь, чтобы я сделал это?

"Хочу".

Он обдумывал заклинание, пока шнуровал свои ботинки, затем поместил ладонь на ямку и пробормотал необходимые слова на древнем языке. Слабое лазурное свечение возникло под рукой, в тот момент как он связывал защитную магию с ее силой.

– Ну, вот, – сказал он, когда закончил.
– Теперь тебе не о чем беспокоиться.

"За исключением того, что у меня до сих пор отсутствует чешуйка."

Он толкнул ее в щеку. – Ну ладно. Давай возвращаться в лагерь.

Вместе они покинули озеро и поднялись на крутой, рушащийся позади них откос, для этого Эрагону пришлось использовать обнаженные корни дерева в качестве опор.

Сойдя на вершину они они имели беспрепятственный обзор лагеря варденов в полумиле к востоку, а также, несколько севернее лагеря, расползающийся беспорядок Драс-Леоны. Признаками жизни в городе были лиш завитки дыма, который поднимался из труб многих домов. Как всегда, Торн лежал задрапированным через зубцы над южными воротами, купаясь в ярком свете дня. Красный дракон выглядел спящим, но Эрагон, опасающийся гнева дракона знал по опыту, что он внимательно следит за варденами, и в момент, когда кто-нибудь стал бы приближаться к городу, он бы поднялса и сделал предупреждение Муртагу и другим внутри.

Эрагон вскочил на спину Сапфиры, и она понесла его в лагерь в неторопливом темпе.

Когда они прибыли, он спрыгнул на землю и повел их меж палаток. В лагере было тихо, и все в нем чувствовалось медленным и сонным: от низких, протяжных разговоров воинов до вымпела, который висел неподвижно в раскаленном воздухе. Единственными живыми созданиями, невосприимчивыми к общей апатичности, были тощие, полудикие собаки, которые рыскали по лагерю в поисках выброшенных объедков. У нескольких собак на морде и на боку были царапины, появившееся в результате глупого, но вполне ожидаемого ошибочного мнения, что они могут преследовать и мучить зеленоглазых котов-оборотней как обычных кошек. Когда это произошло, их визг привлек внимание всего лагеря, а люди смеялись, видя как собаки улепетывают от котов-оборотней с поджатыми хвостами.

Осознавая, что он и Сапфира привлекли многие взгляды, Эрагон вздернул подбородок и расправил плечи, и попытался широким решительным шагом передать целеустремлённость и силу. Людям нужно было увидеть, что он все еще полон уверенности, и что он не позволит монотонности

их затруднительного положения угнетать его.

"Если бы только Муртаг и Торн улетели", – подумал Эрагон. "Нам понадобилось бы не больше одного дня, чтобы захватить город."

Пока осада Драс-Леоны проходила исключительно без происшествий. Насуда отвергла штурм города, сказав Эрагону:- В последней Вашей встрече, Вам едва удалось победить Муртага – ты забыл, как он ранил тебя в бедро? – и он пообещал, что будет еще сильнее, когда вы встретитесь в следующий раз. Муртаг своеобразен, но я не склонна полагать, что он лжец.

– Сила не все, когда речь идет о борьбе между магами, – сказал Эрагон.

– Нет, но это не маловажно. Кроме того, у него теперь есть поддержка жрецов Хелгринда, из которых часть, я подозреваю, являются магами. Я не допущу, чтоб вы столкнулись с ними и Муртагом в лобовом бою, даже с заклинателями Блёдхгарма с нашей стороны. Пока мы не изобретем ловушку, чтобы заманить Муртага и Торна, или иным образом получить преимущество над ними, мы останемся здесь, и мы не выступим против Драс-Леоны.

Эрагон протестовал, утверждая, что это нецелесообразно тормозить их вторжение, и что если он не сможет победить Муртага, какие надежды она возлагала на победу над Гальбаториксом? Но Насуада оставалась непоколебимой.

Они – вместе с Арьей, Блёдхгармом и всеми магами Дю Врангр Гата – планировали, составляли и искали решения чтобы получить преимущество, о котором говорила Насуада. Но каждая стратегия по их мнению была недостаточна хороша, потому что требовала больше ресурсов и времени, чем было у варденов, или другое, поэтому в конце концов не удалось решить вопрос о том как убить, взять в плен или отогнать Муртага и Торна.

Насуада даже навестила Эльву и спросила у нее, будет ли та использовать свои способности, позволяющие ей чувствовать людскую боль, так же как любые страдания в ближайшем будущем, чтобы победить Муртага или чтобы тайно проникнуть в город. Серебряно-бровая девочка посмеялась над Насуадой и проводила ее насмешками, сказав: – Меня не связывает клятва верности ни с Вами, ни с кем-либо еще, Насуада. Найдите другого ребенка, чтобы выигрывал за Вас битвы. Я этого делать не собираюсь.

Так что вардены ждали.

День неумолимо шел за днем, Эрагон наблюдал растущее у людей угрюмость и недовольство, а Насуада становилась все более и более обеспокоенной. Как узнал вскоре Эрагон, армия была ненасытным голодным зверем, которое может умереть, если не будет получать достаточное количество еды. Когда они маршировали на новую территорию, добывание пропитания для армии не являлось сложным вопросом – они конфисковали продукты питания и другие предметы первой необходимости от людей, которых они победили, и использовали запасы окружающей сельской местности. Как саранча, вардены оставляли оставляли после себя на месте цветущего края голую пустыню.

Как только они перестали двигаться, они вскоре исчерпали запасы провизии, и были вынуждены существовать за счет поставок продуктов из Сурды и нескольких городов захваченных ими. Несмотря на щедрость жителей Сурды, и богатства побежденных городов, регулярных поставок товаров было недостаточно, чтобы поддерживать варденов гораздо дольше.

Хотя Эрагон знал, что воины преданы своему делу, он не сомневался, что, столкнувшись с перспективой медленной, мучительной смерти от голода, которая ничего не даст, и доставить Гальбаториксу удовлетворение над их поражением, большинство мужчин решат сбежать к отдаленном углу Алагейзии, где они смогут прожить всю оставшуюся жизнь в безопасности от Империи.