Чтение онлайн

Эрагон потёр больные мышцы левого предплечья. Они ждали несколько часов, приближались сумерки. Длинные черные тени от каждого объекта тянулись к востоку, словно стремясь прикоснуться к горизонту. Воздух стал прохладным, комары и стрекозы, с кружевными крыльями, из ближайшей реки Джиет летали туда-сюда вокруг них.

Еще один крик разорвал тишину.

Мужчины пошевелились с беспокойством, а затем сделали жест, предотвращающий несчастье, и бормотали друг другу голосами, предназначенными только для тех, кто был ближе всего к ним, но Эрагон слышал их с превосходной ясностью. Они шептались о трудностях беременности Элейн; некоторые мрачно заявляли, что если

бы она не родила в ближайшее время, то было бы уже слишком поздно и для нее, и для ребенка. Другие говорили что-то вроде этого: «Тяжело для человека потерять жену даже в лучшие времена, ноособенно здесь, особенно сейчас», или «Какой стыд, это…». Некоторые возлагали ответственность за Элейн на Разаков или на события, которые произошли во время путешествия сельских жителей к варденам. И многие бормотали недоверчивые замечание относительно Арьи, которой разрешили помогать с родами.

– Она эльф, а не человек, – сказал плотник Фиск. – Ей следует держаться себе подобных, она не должна вмешиваться куда захочет. Кто знает, чего она действительно хочет, а?

Эрагон все слышал, но не показал этого и старался остаться невозмутимым, так знал, что новость о том, что у него обострился слух, принесет одни неудобства среди деревенских друзей.

Бочка под Рораном заскрипела, когда он наклонился вперед.

– Как вы думаете, должны ли мы…

– Нет, – сказал Олбрих.

Эрагон плотнее закутался в плащ. Холод начал пробирать его до костей. Он не уйдет, пока мучения Элейн не закончатся.

– Смотрите, – сказал Роран с внезапным волнением.

Олбрих и Балдор одновременно повернули головы.

По ту сторону дорожки Катрина вышла из палатки, неся грязные тряпки. Перед тем как занавеска закрылась, Эрагон увидел Хорста и одну из женщин Карвахолла, стоящую у подножия кровати, где лежала Элейн, он не узнал эту женщину.

Бросив косой взгляд на наблюдающих людей, Катрина почти бегом подошла к огню, где жена Фикса, Изольда, и Нола кипятили тряпки для повторного использования.

Бочка скрипнула ещё два раза, поскольку Роран двинулся. Эрагон был почти уверен, что он пойдет за Катриной, но он остался на месте также как и Олбрих и Балдор. Они как и остальные пристально следили за движениями Катрины.

Эрагон скривился, поскольку последний крик Элейн проник в воздух, крик не менее мучительный чем предыдущие.

Затем занавеска открылась снова и из палатки выбежала Арья, босая и растрепанная. Ее волосы развевались у ее лица, когда она бежала к трём эльфийским охранникам Эрагона, которые стояли вместе в тени возле палатки. В следующее мгновение она срочно говорила с одной из них, с женщиной эльфом с тонкими чертами лица по имени Инвидия, затем поспешила назад также, как и пришла.

Эрагон догнал ее прежде, чем она покрыла несколько ярдов. – Как дела? – Спросил он.

– Плохо.

– Почему так долго? Разве вы не можете помочь ей родить быстрее?

Напряженное выражение лица Арьи стало еще более мрачным.

– Я могла бы извлечь ребёнка из её чрева ещё в первые пол часа,но Гертруда и остальные женщины позволили мне использовать только простые заклинания.

– Это абсурд! Почему?

– Потому что магия пугает их – и я их пугаю.

– Тогда скажи, что ты не причинишь им никакого вреда. Скажи на древнем языке, и у них не будет другого выбора, кроме как поверить тебе.

Она покачала головой.

– Это только ухудшит ситуацию. Они будут думать, что я пыталась околдовать их, и выгонят меня.

– Уверен, Катрина…

– Благодаря ей, я сделала хотя бы эти заклинания.

Элейн

снова закричала.

– Может они позволят тебе немного облегчить ее боль?

– Не больше,чем я уже сделала.

Эрагон повернулся к палатке Хорста.
– Раз так, – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Арья схватила его за левую руку, и удержала его на месте.Озадаченный он повернулся к ней для объяснений. Она покачала головой

– Не надо, – сказала она. – Эта знахарка старше чем само время. Если ты вмешаешься,то Гертруда рассердится и настроит всех женщин вашей деревни против тебя.

– Меня это не волнует!

– Я знаю, но поверьте мне: самое мудрое, что ты можешь сейчас сделать – это подождать вместе с другими. – словно подчеркивая свою точку зрения, она выпустила его руку.

– Я не могу просто стоять в стороне и позволить ей страдать!

– Послушай меня. Будет лучше, если ты останешься. Я помогу Элейн как смогу, не иди туда. Ты будешь только причиной раздоров и злобы, а это совершенно не нужно здесь…Пожалуйста.

Эрагон заколебался, затем прорычал с отвращением, и развел руками, когда Элайн закричала еще раз. – Хорошо, – сказал он и наклонился к Арье. – Но что бы ни случилось, не дай ей и ребёнку умереть. Меня не волнует что тебе нужно для этого сделать, только не дай им умереть.

Арья изучала его с серьёзным взглядом.
– Я никогда не позволю причинить вред ребенку, – сказав это она ушла.

Когда она исчезла в палатке Хорста, Эрагон вернулся туда, где сидели Роран,Олбрих и Балдор.

– Ну? – спросил Роран.

Эрагон пожал плечами. – Они делают все от них зависящее. Мы просто должны быть терпеливыми… Вот и все.

– А казалось, будто она сказала намного больше, чем ты передал, – сказал Балдор.

– Смысл был тот же.

Цвет солнца изменялся, становясь оранжевым и темно-красным, приближаясь к линии горизонта. Несколько изодранных облаков, которые остались в западной части неба, пригнанные ранее сильным ветром, приобрели такие же оттенки. Стаи ласточек нападали сверху, поедая на ужин моль, мух и других порхающих насекомых.

Через некоторое время крики Элейн постепенно стихли с первоначальных криков во всё горло до прерывистых стонов, от которых у Эрагона по телу пробегали мурашки. Больше всего на свете он хотел избавить ее от мучений, но не мог пойти туда, проигнорировав тем самым совет Арьи, поэтому ему пришлось остаться и продолжить волноваться, грызя свои ногти. И вскоре он отвлекся на разговоры с Сапфирой.

Когда солнце коснулось земли, оно распространилось вдоль горизонта, как гигантский желток, медленно сочащийся и свободный от скорлупы. Летучие мыши начали появляться среди ласточек, взмахи их кожистых крыльев, слабых и неистовых, их высокочастотные писки, почти до боли пронизили Эрагона.

Элейн закричала, и ее крик заглушил все звуки по близости, Эрагон надеялся, что он больше никогда не услышит такого вопля.

Затем наступила короткая, но абсолютная тишина.

Она закончилось громким, икающим воплем новорожденного ребенка, исходившим из палатки – старая фанфара, которая объявила о прибытии нового человека в мир. При этом звуке Олбрих и Балдор заулыбались, также, как Эрагон и Роран, и несколько других ждущих мужчин заликовали.

Их ликование было недолгим. Как раз когда последние из ликований стихли, женщины в палатке закричали пронзительным, душераздирающим воплем от которого у Эрагона кровь в жилах заледенела. Он понял что означали их крики, именно то что они всегда и означают: случилось самое худшее.