Чтение онлайн

Я попытался сказать ему что-нибудь ободряющее.

— Мой король, как много сил я черпаю в храбрости ваших устремлений и вашем мужестве!

— Весьма благородное замечание с твоей стороны, мой друг. Щедрость твоей поддержки как бальзам ложится мне на душу в эти трудные времена. Нам необходимо поддержать и воинов, трудящихся на строительстве день и ночь, но я вынужден признаться, что не знаю, как это сделать в моем положении.

— Да просто призовите их на битву! — воскликнул я, не подумав.

Этой грубой фразой я закончил вежливую часть беседы, и мы с королем, несмотря на всю напряженность ситуации, громко расхохотались. Неожиданно

со стороны строящегося моста, привлекая всеобщее внимание, раздались пронзительные крики и визг. Это одного из воинов придавило скатившимся бревном. Бедному парню размозжило ногу, и он кричал от боли, пока остальные тщетно пытались спасти его. Мы с королем и епископом побежали туда и втроем отвалили от него ствол, освободив беднягу. Люди ругались, обвиняя друг друга в случившемся. А потом вдруг все стали недоумевать, как мы втроем смогли поднять ствол, который они не могли стронуть вдесятером. Епископ склонился над юношей и попытался унять хлещущую кровь. Альфред оторвал полосу ткани от собственного платья и отдал его епископу, чтобы тот перевязал раненого. Народ окружил нас кольцом, сквозь которое пробился прибежавший откуда-то воин. Он посмотрел на раненого и отозвал короля в сторону. Король взял с собой и епископа. Сказанное на кратком совещании повергло несчастного короля в ужас.

— Отрезать! Господи, Боже мой! Должен же быть какой-то иной выход! — Альфред судорожно искал какое-нибудь иное, менее жестокое решение.

— Но другого выхода нет, Ваше Величество, — сказал епископ, сам понимающий толк во врачевании. — Если мы оставим все как есть, неминуемо начнется гангрена, и он умрет… Кровь не сможет циркулировать по жилам, появятся застой и страшные боли…

— Что ж, если нет иного выхода, лучше уж спасти жизнь, — сказал Альфред, но было видно, что он чрезвычайно удручен случившимся.

— Жизнь дороже ноги, — пытался ободрить своего друга епископ.

— Но кто сделает это? — спросил один из воинов, глядя на раненого, который уже впадал в забытье.

— Ну, тогда… — Альфред глубоко вздохнул и посмотрел на несчастного.

— Мне суждено умереть, — зарыдал тот. — Но я знаю, как молиться, мой король, и верю в божественное провидение. — Раненый огляделся по сторонам и крепко взял короля за руку. — Мой король, я буду служить вам вечно.

— Дайте ему побольше эля и держите крепче! — вдруг крикнул Альфред, вытащил свой меч и с широко открытыми глазами единым взмахом отрубил раненую ногу. Все оказалось гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. Гораздо труднее было чем-нибудь заткнуть уши, чтобы не слышать пронзительного воя юноши. Ампутация же прошла на редкость удачно; потерявший от боли сознание парень даже не почувствовал, как ему обработали и перевязали культю, и не слышал, как король поклялся помогать ему всегда и во всем, и как епископ благословил новоиспеченного калеку.

Вскоре король с епископом удалились, чтобы выпить эля и попытаться немного успокоиться.

К весне 878 года мы закончили постройку моста, который действительно имел огромное стратегическое значение, ибо по нему мы могли спокойно уйти в леса Суморсета, дававшие нам пищу, кров и, главное, возможность выйти к городам Уэссекса, в которых еще оставались жители. В те страшные времена многие бежали в Армориканскую Британию. Ведь по стране ходили печальные слухи о том, что король Альфред мертв, и потому подданные поднимались с насиженных мест. Те, кто потрусливей, отправлялись в другие королевства. Но более сильные духом

уходили на поиски короля, веря, что он все-таки жив.

Мы сделали несколько набегов на лагеря противника, забрали немало лошадей, провизии и оружия. Мы нападали на небольшие отряды, пользуясь прикрытием густого леса, а порой мы с Хагартом, переодевшись, даже заходили в лагеря противника, чтобы разведать ближайшие планы датчан. Что говорить о нас, когда даже сам король бродил по своему королевству переодетым! Его нередко можно было увидеть то пастухом, то играющим на арфе в сердце вражеского лагеря, то просто слугой. В одном из таких походов, как он рассказал мне, его приютила одна из подданных, простая крестьянка, и попросила присмотреть за пекущимися лепешками, а потом отчитала за то, что он сжег их. Если бы она знала, что ругает своего короля!..

Мы знали все о передвижениях Гутрума и страдали невыносимо, поскольку датчане владели уже всем центральным и южным Уэссексом. Теперь Альфреду неизбежно оставалось только одно: снова появиться перед подданными и призвать всех от мала до велика на сход, чтобы найти последние подкрепления для своей армии и атаковать врага еще до того, как он достигнет границ Суморсета и захватит последние владения.

Будучи хорошим стратегом, Альфред знал, что простое ожидание нападения врага не может принести ничего, кроме поражения. С другой стороны, если разведчики не преувеличивали, то войско Гутрума стало еще больше, чем раньше, и обладало такими военными орудиями, которым позавидовал бы любой король мира. Поэтому Альфред решил продолжать войну короткими быстрыми наскоками на небольшие поселения и воевать так до тех пор, пока не удастся создать большое и хорошо организованное войско, с которым можно будет разбить проклятых язычников раз и навсегда.

Епископ Ассерский выслушал решение друга и как мудрый советчик сказал:

— Надо, чтобы все знали: король Альфред Великий жив и нуждается в помощи всех своих подданных, способных держать в руках оружие. Каждый должен принять участие в битве за освобождение Уэссекса.

— Не знаю, помнят ли меня вожди деревень… И вообще, помнят ли они, что у них еще есть король…

— Ваше Величество! — воскликнул священник. — Вы же собственными глазами видели восторг нескольких вождей освобожденных деревень, убедившихся, что вы живы и невредимыми!

— Ах, святой отец, не надо льстить мне, а не то я действительно поверю вашим словам и позволю самолюбию охватить мою душу. Не соблазняйте меня, не то я начну думать, что и вправду велик и всемогущ и что в самом деле могу освободить свое королевство… — ответил грустно и одновременно насмешливо Альфред.

— Ваше Величество, вы только принесете всем огромное счастье, и многие будут стремиться к союзу с Уэссексом, захотят стать вашими подданными в обмен на ваше покровительство.

— Но это лишь горячее желание королевского друга…

— Нет, мой король, это не желание — это пророчество! — И епископ Ассерский обнял короля.

Дни летели одни за другим, воины уходили на небольшие стычки и возвращались с них гордые своими победами. Армия быстро росла, но все еще была далека от того, чтобы померяться силами со всеми ордами Гутрума. Союзники шли к нам отовсюду. Вожди саксов, подданных короля, тайно встречались с Альфредом, чтобы обсудить планы грядущей битвы. Они помогали ему в коротких набегах, но ожидали большего и верили, что появление короля, словно восставшего из глубин Сумерсетских болот, являлось ничем иным, как чудом.